Книга В самое сердце, страница 89 – Ники Сью

— Проходи ко мне, Насть, — отозвалась женщина. Ей было около пятидесяти. Невысокая, светловолосая дама, с обаятельной дружелюбной улыбкой. Калашникова закрыла за собой дверь и прошла в сторону кабинета. На пороге остановилась, вытащила из-за спины голубой пакетик.

— Людмила Фёдоровна, это Вам, — протянула она. Бабушка всегда учила, что на праздники нужно поздравлять. Пустьи скромно, но все же.

— Ой, не стоило, — заулыбалась завкафедрой. Вышла из-за своего деревянного прямоугольного стала. Взяла пакет и даже приобняла. Многие учителя тепло относились к Настене.

— Как Ваши дела?

— Все хорошо, и твои тоже, насколько я знаю. Проходи, — жестом женщина указала, чтобы Настя все же вошла вглубь. Та часть стола, где полагалось сидеть гостям, из основного зала вида не была.

— Мне сказали, чтобы я принесла копию паспорта, — Настена отодвинула стул, и скромно присела.

— Да, это для наших внутренних. Ты сама-то как? Готова морально?

— Честно? — с губ сорвался тяжелый вздох. — Страшно немного.

— Тебе понравится, — улыбнулась Людмила Фёдоровна. А потом у нее позвонил телефон. Она тут же поставила пакет на стол, извинилась и поспешно скрылась в коридоре.

Настя сидела минут пять, скромно сложив ручки на столе. Но потом заскучала. Встала, подошла к высокому шкафу, где хранились разные книги по китайскому языку. Ее взор привлек один необычный роман в мятном переплете. Раньше она здесь его не видела, хотя на втором курсе бывала частенько в этом кабинете. Ведь защищала курсовую именно у завкафедроя. Все отказались, потому что боялись строго нрава женщины. А Настена, наоборот, хотела строгого отношения. Потому что только строгость порождает нормальные знания. И не прогадала.

Неожиданно послышались голоса.

— Я сейчас, заходите, — произнес строгий женский голос. Это была Светлана Андреевна. Настена знала ее, хотя и не особо сетовала. Уж больно необычная была дама, а главное с абсолютно странным подходом в преподавании. Студенты у нее либо знали хорошо, либо не знали ничего. За глаза женщину прозвали Грымзой. Хотя Калашникова не любила подобных фраз, но порой была согласна. Светлана Андреевна могла из мухи сделать слона, и наоборот.

— Круто, — раздался мужской голос. Тоже знакомый. Настена вжалась в шкаф, не особо хотела, чтобы ее заметили. Да и не заметили бы. Шкаф находился за дверью, а та в свою очередь закрывала полный обзор на половину кабинета.

— Вот не могу, не согласиться с тобой, — ответил еще один голос. Настя замерла, потому что не могла бы спутать, кому он принадлежит. Сердце ее тут же излилось теплом. Ярик. Это был он. Правда, что здесь делал, непонятно.

— Не хочешь мне магарыч поставить? — теперь былоясно, что второй голос принадлежал Артему.

— Чистосердечное спасибо, — усмехнулся Ветров. Настена уже хотела было выйти, но тут послышалась новая фраза.

— И это все? Да я тут тебе жизнь спас, вон с Калашниковой считай, познакомил, а ты? Чистосердечное?

— Это вымогательство чистой воды, Темыч, — Ярослав отвечал явно с улыбкой. Насте стало вдруг интересно, о чем парни говорят. Она на цыпочках чуть подкралась к дверям, держа в руках книгу. Еще немного послушает, а потом выйдет, так решила.

— В следующий раз, я тебе также скажу, когда ты будешь говорить, не-не-не, да я? Да никогда!