Книга В самое сердце, страница 92 – Ники Сью

Она была его слабым местом и счастьем одновременно.

На лестничной клетке Ветров все жедостиг Настену. Схватил ее за локоть и резко повернул на себя. Однако девчонка даже голову не подняла.

— Насть, это… то что ты услышала… пойдем, сядем, я тебе все расскажу. А?

Ярик ждал секунд десять, но бесконечность ожидания затягивала. Начало подкрадываться нехорошее предчувствие. Тогда он потянулся ладошками к ее лицу, хотел посмотреть в глаза любимой, хотел увидеть в них хоть что-то. Но Калашникова вдруг сделала шаг назад.

— Настен, пойдем, поговорим? Ты… — Ветров снова потянулся, но Настя сделала еще шаг в сторону стенки, окончательно уперевшись в нее спиной.

— Насть, послушай…

— Это… правда? — глухо произнесла Калашникова. Она до сих пор смотрела вниз, стояла с опущенной головой.

— Насть, я…

— Просто скажи: да или нет, — почти шепотом говорила девчонка.

— Послушай…

— Да или нет? — вновь спросила Калашникова. Ярослав сглотнул. В эту секунду он проклинал себя, Тему, учительницу по-китайскому, и, наверное, весь мир. Потому что ответить отрицательно не мог, а если скажет «да» … то и подумать страшно.

— Значит, все-таки правда? — голос у Настены дрогнул. И сама она все дрожала. Ярик видел, как трясутся ее руки, как поднимается и опускается грудь от быстрых вздохов. В ее голове и мыслях, вероятно, сейчас он был сволочью. Что уж там, Ярослав и сам себя таким ощущал. Раньше как-то не думал, но вот смотря на Настю, на ранимую и хрупкую Настю… Разве не сволочь он.

— Мои чувства к тебе настоящие, — только и смог выдавить Ярик. И это было чистой правдой. Он любил Калашникову, так как никого до этого.

— Насть, послушай, пожалуйста. Да, мои намерения сперва были… скотскими. Но потом все изменилось. Я изменился, ты… ты… мне просто хотелось быть с тобой. Прости меня. А очень тебя л… — он хотел сказать «люблю». Хотя откладывал эту фразу для боя курантов, чтобы она навсегда запомнила волшебный момент его первого признания в любви. Но готов был сказать и сейчас. Однако Калашникова не дала, перебила.

— Коля был прав.

— В смысле? Насть, посмотри на меня, прошу! Я здесь, я с головы до ног твой. Все что было, это… это было в прошлом. Милая, — он вновь потянулся к любимой, но Калашникова запротивилась к прикосновениям.

— Ты сблизился со мной, потому что хотел… выучить китайский. А плата? В чем был скрытый смысл, Ярослав? — Настена вдругподняла голову. Ее глаза блестели от слез, которые она едва сдерживала.

— Никакого скрытого смысла. Послушай, я был в затруднительном положении. Не знал, что делать. И мы… мы с Темой искали выход. Он спрашивал через знакомых, сможешь ли ты помочь, но они сказали, не сможешь. — Слова царапали горло, и казалось, звучат фальшиво, хоть и были искренними.

— А если бы я не предложила заниматься? Что тогда? — это был тот самый вопрос, которого Ярослав больше всего боялся. Он переступил с ноги на ногу, сделал глубокий вдох и перевел взгляд.

— Неважно, тогда я как-то выкрутился бы сам. — Ветров не мог нормально дышать, а взгляд Калашниковой был настолько проницательным, что грудь обдало огнем. В глазах возникло жжение, из-за которого пришлось пару раз моргнуть.

— Врешь, — словно почувствовала Настя. И фраза эта поразила хуже любой отравленной стрелы. Ведь он отчасти врал.

— Насть, какая разница? Мои чувства сейчас к тебе другие. Пойми, — он ударил себя в грудь.