Книга Ты и Я - Сводные, страница 132 – Ники Сью

Я хотел уже подкатить с какой-нибудь пошлой шуточкой, но настроение моментально упало, стоило только заметить Беляева. Он остановился у входа в столовку, что-то сказал Игорю, но вперед идти не спешил. Меня при виде него накрыло, руки сжались в кулаки, честью стиснулась. Поэтому я просто вышел из-за стола, кинул сухое «скоро вернусь», и помчал к этому неДоПринцу.

Уже в проходе подхватил его за локоть, а Сашка и не сопротивлялся. Как будто ожидал такой реакции. Спокойно шагал, слова не сказал против. Совсем не похоже на него. В иной раз, мы могли сцепиться в любом месте. Беляев все же птица гордолюбивая, не позволял с собой так обращаться. А тут… удивился я короче.

Возле самого дальнего подоконника, напротив туалетов,останавливаемся. Саня поправляет кофту, отходит чуть дальше от меня, но почему-то голову не поднимает. Стоит весь такой скрюченный, разглядывает свои дорогие кроссы. Явно папочка позаботился.

— Что молчишь-то? — опережает Беляев, продолжая глазеть в пол.

— Думаю по морде тебе дать или на словах поймешь.

— Можешь по морде, — усмехается он. Поднимает, наконец, голову и наклоняет в бок. Тычет пальцем в скулу, намекая на место удара. — Влево или вправо хочешь?

— Не смей приближаться к Дашке, — сквозь зубы говорю требовательное предупреждение. Народ издалека поглядывает на нас, но если честно пофиг. Этим кроме зрелищ ничего в жизни неинтересно.

— Ты бить-то меня будешь? Или для чего мы суда пришли? Давай, — раскидывает он руки в разные стороны. — Только со всей дури, лады?

— Обкурился что ли?

— Илья Царев, которого я ненавижу, уже бы втащил. А ты что-то медлишь, — почти смеется Саня. Только вот по глазам вижу, что это больше на отчаяние похоже, чем на веселую шутку. Не сразу понимаю почему, да и как бы понял. Мы не друзья, мы друг друга бы со свету сжили. Неприязнь. Безумная непереносимость. И я даже поднимаю руку, сжимаю пальцы в кулак, замахиваюсь… но буквально в сантиметре от его носа останавливаюсь. А эта сволочь продолжает глумиться, как будто реально поехал крышей.

— Она тебе нравится? — вдруг озаряет меня. Беляев в лице меняется. Становится бледном, как мел, серьезным таким. Губы в нитку сводит, но тут же выдыхает тяжело, обреченно.

— Смеешься? — качает головой. — Ты бить-то будешь? Вон хотя бы для тех зевак, а то выходит зря они что ли пришли на шоу поглазеть?

— Ты прав. Для них как раз надо, чтобы я тебе как следует вмазал. — Возвожу глаза к потолку. Злюсь адово, фейс этого комика бесит настолько, что хочется сломать ему все на свете. Но что-то меня останавливает. Только вот что — непонятно.

— Я одного не пойму, — улыбается Саня, но клянусь, ощущение, будто он маску надел и пытается скрыть душу, а может и осколки от души. — Как такой нерешительный чувак смог сдвинуть меня с места капитана в клубе. Чем ты их взял?

— Никогда не хотел быть капитаном! — отвечаю зачем-то на его идиотский вопрос. — И да! Дашка моя, так что держишь от нее подальше! Усек? — снова замахиваюсь, но вместо удара, хлопаю ему по плечу. Сжимаю крепко исмотрю нагло в глаза этого чокнутого Казановы.

— Илья! — разлетается за спиной эхом голос Лисицыной. Поворачиваю голову, замечаю рядом с ней своих друзей. А еще толпу зевак.

— Царь, вы что тут? — спрашивает Дыня, когда они сокращают, между нами, расстояние до полутора метра. Даша, правда, быстрей всех настигает. Хватает меня за руку и резко тянет на себя. В глазах страх, тревога, губы дрожат. Притягиваю ее к себе, обнимаю, а затем увожу прочь. Хватит на сегодня зрелищ.