Книга Ты и Я - Сводные, страница 134 – Ники Сью

Лисицына, правда, пытается меня успокоить. Салфетку вытаскивает, помогает протереть одежду. Тоже ругается, но не так яро, конечно. В итоге остаток пути я бурчу на водилу, а Даша лишь изредка кивает головой.

Дома сразу же иду в душ. Хочется смыть с себя недоразумение, а потом уже на чистое тело и трезвый ум все же поговорить с Лисицыной. Тем более в квартире никого, кроме нас. Не сбежит она от меня, да и сколько можно бегать.

Натягиваю майку, шорты и двигаю в сторону своей спальни. Прокручиваю в голове с чего начать разговор, как подойти, чтобы не получитьочередное «все в порядке». Однако замираю в дверях, потому что немного… нет, нормально так удивляюсь увиденному.

Дашка стоит напротив шкафа. Возле ног ее валяются пару моих шмоток, а кое-что она держит в руках. Переводит на меня взгляд, изумленный такой, будто я застал ее с чем-то вопиюще ненормальным.

— А что ты делаешь? — все же прохожу вглубь комнаты, и усаживаюсь на кровать.

— Хотела… — мнется Лисицына. Глаза бегают в разные стороны, губы облизывает то и дело. Волнуется видимо. Что вообще с ней происходит. — Попросить у тебя худи. Ты ведь мою выкинул как-то, помнишь?

— А! Ну… окей. Бери любую. Уверен, тебе пойдет.

— Любую? — зачем-то повторяет Даша, опуская голову. Смотрит на вещи в руках, но явно ж не в них дело.

— Мне для тебя ничего не жалко.

— Тогда, — девчонка резко разворачивается, кладет кофты на пуфик. Затем достает из шкафа толстовку… и у меня сердце падает к пяткам. — Вот эту можно?

— Эту?

— Да, хочу именно эту, — заявляет уверенно Дашка. И впервые за столько часов, упирается в меня взглядом.

— Она… — теряюсь отчего-то. Чертова худи, которую надо было выкинуть еще тогда. — Она старая уже. Вон найковскую возьми. Я недавно ее купил.

— А мне эта нравится, — продолжает настаивать Лисицына.

— На ней пятно… было вроде. — Вру, потому что никаких пятен там нет. Я и не носил ее ни разу. Очередной пылесборник в шкафу. Иначе не назовешь.

— Ерунда, отстираю. — Напирает Дашка.

— Может Пуму? Она прикольная. Или знаешь, что…

— Илья! — прикрикивает Лисицына. — Я хочу эту. Или ее нельзя?

Молчу с минуту, может меньше. В голову совсем ничего не лезет. Отдал бы, не задумываясь эту чертову худи, да только будет странно, если Дашка придет в ней в школу.

— Ясно, — грустно и категорично произносит Лисицына. Отворачивается, поджимая губы.

— Что тебе ясно?

— Зачем ты со мной решил встречаться, Илья?

— А зачем люди встречаются? — поднимаюсь с кровати, подхожу к ней, тяну руки, чтобы обнять, но Даша делает шаг назад. Та самая стена, которая возникла еще в школе. И вот сейчас — опять она меня отталкивает.

— Ты все еще что-то чувствуешь к Наташе? — выливает ледяной порыв на мою голову Лисицына. Смотрит исподлобья, будто я совершил грех какой-то, будто я предал ее.

— Так… с этого места давай поподробней. Я не понимаютвоих намеков. С чего ты взяла, что я что-то чувствую к Романовой? Мне класть на нее с высокой колокольни. Сто лет она мне не упала.

— Врешь! — прикрикивает Даша. Чувствую, как адреналин начинает медленно проходить по венам. Сжимаю руки в кулаки, но глубокий вдох помогает. Хотя в мыслях бардак полный. Уже ничего не соображаю.

— Лисицына, ты либо говори в лоб, либо не говори вообще. Давай! Я слушаю. — Тоже повышаю голос. Весь день в молчанку играли, а оно вон оказывается, где сидело.