Книга Ты и Я - Сводные, страница 139 – Ники Сью

'Cause I love you, yeah

Ведь я люблю тебя, ага.

It's hard for me to communicate the thoughts that I hold

Мне тяжело передать мысли, которые я держу в себе,

But tonight I'm gon' let you know

Но сегодня ночью, я ими поделюсь с тобой.

Let me tell the truth

Позволь мне рассказать правду. *

Я смотрю на него, в его изумрудные глаза, и понимаю — тону. Таю рядом с ним. И слов не нужно. Просто быть вот так рядом. Ощущать взгляд Ильи на себе, вдыхать его запах. Даже если он меня не любит, даже если я на втором месте. Быть с ним — это уже подобно чуду.

— Вот, — Царев вытаскивает из-за спины бумажный самолетик. Кладет его передо мной и ждет смиренно. В ушах все еще играет The Weeknd, над головой парят звезды, а мы сидим друг напротив друга, и мне безумно хочется плакать. Сердце так тянется к Илье, как ненормальное.

Дрожащими руками разворачиваю бумагу. Не сразу понимаю, что там написано. Все же очень темно. Но когда разбираю содержимое, замираю. Поднимаю глаза на Царева, затем снова смотрю в текст, потом опять на Илью. А он все ждет. Наверное, так Хатико не ждал, как ждет сейчас парень, о котором я мечтаю.

— Что это? — почти шепотом спрашиваю.

— Мой страх, — также тихо отвечает Царев.

— А толстовка? — боюсь, но все же произношу эту фразу. Сжимаюсь вся, прикусываю край нижней губы.

— Помнишь, в младших классах ходил стишок один? Про то, что, если чайку придает море, она разбивается о скалы. Однажды я решил, что любовь подобна морю для меня. Глупо, конечно, было полагать такие вещи в пятнадцать лет. Но это было впервые, когда я захотел попробовать настоящих отношений. По-взрослому. В итоге ничего не вышло. Я ревновал Нату часто к Сане, и к другим. Она и повод давала. Меня это все бесило знатно. Мы ругались. В ее глазах я постоянно падал. И тут это видео… Беляев же его выложил специально. Он любил Наташку, а она выбрала не его.

— Саша любил Наташу? — перебиваю, потому что удивлена сильно.

— С садика или чет такое. Они лучшими друзьями были. Ну… и тут это видео. Я думал, она не поверит. Вот ты же не поверила? Хотя знала меня меньше. А она поверила. Пришла ко мне и сказала, что с нее хватит. Уж этой выходки простить не сможет. Короче бросила меня, с гордо поднятой головой. Меня это знаешь… так задело. Нет, не потому что она меня бросила. А потому что я привык держать всех на расстоянии вытянутой руки. И впервые решил попробовать опустить руку. Было страшно, и в то же время интересно. Казалось, снял броню. Улыбаешься и думаешь, а мир не такое дерьмо. И люди не такие конченные.А потом получаешь удар в спину. Так больно было осознать, что кто-то, кому ты доверился, может запросто отвернуться, запросто кинуть камень по ногам. Я эту толстовку и не носил ни разу, Даш. Просто каждый раз смотрел на нее и напоминал себе — никому не верь. Никого не подпускай близко. Люди имеют свойство ломать других людей.

— Что изменилось сейчас? — чуть придвигаюсь к Илье. Он сидит по-турецки, а я поджимаю ноги к телу, пряча часть себя под одеялом.

— Появилась ты.

— Я? — моргаю часто, потому что не верю услышанному. Как будто сплю, как будто не со мной все это происходит. Сердце стучит лихорадочно, и хочет большего, хочет к Илье. Да что уж там, мне правда безумно хочется обнять его, уткнуться в любимую мужскую грудь, никогда не отпускать.