Книга Ты и Я - Сводные, страница 143 – Ники Сью

Но замок щелкнул. Послышались шаги. И если бы не проклятая музыка, которая мелодично разлеталась по комнате…

— Дарья! — воскликнула мама. Мир рухнул в ту секунду, когда я увидела родителей на пороге спальни.

Все произошло так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Борис силой стащил с меня Илью, хотя тот особо и не сопротивлялся. Понимал видимо, разговор ждет нас не из легких. А потом они заперлись в родительской комнате.

Я тоже решила время не терять, накинула кофту и подошла к маме. Она с бледным, как мел, лицом сидела на кухне. Смотрела в одну точку, вздыхала громко. Казалось, ее дочь совершила нечто унизительное, но ведь это не так.

— Мам, — осторожно начала я, усаживаясь напротив. Она отвернулась.

— Мам, — снова позвала. — То что вы… все не так, как могло показаться. Я и Илья… мы просто целовались. Ничего не было. Клянусь.

В ответ последовала тишина. Острая, давящая. Как будто тело накрыли тонкими иглами, которые пронзают каждую клеточку от малейшего движения.

— Мам, прости, что не сказала о нас с Ильей. Все как-то… внезапно случилось.

Свожу пальцы в замок, сжимаю их крепко, делаю глубокий вдох. Не так я себе представляла этот разговор. Откладывала на потом, пыталась подловить момент. А в итоге только сделала хуже.

— Мамуль, ну ты чего молчишь? — тянусь к ее руке, но он резко отталкивает.

— А что я должна сказать? Что ты хочешь услышать, Даша? — холодным тоном обрушивает на меня свою обиду.

— Прости, м?

— Даша, я… я не понимаю. — Переводит, наконец, на меня поникший взгляд. Смотрит с таким изумлением, будто ее дочка прыгнула в болото, из которого никогда не выбраться.

— Мам…

— Борис же говорил, что Илья он… он свободолюбивый мальчик. Даша, ты хочешь ходить с разбитым сердцем? Хочешь проснуться однажды и понять, какие мужчины плохие?

— Может в глазах Бориса его сын и такой. Но на самом деле…

— Дарья! — прикрикивает мама. Поднимается со стула, подходит к кухонной стойке, и теперь я могу видеть только ее ровную спину в дорогом брючном костюме.

— Мам, Илья не такой…

— Все они не такие. — Выдыхает она.

— Мне хорошо рядом с ним, мам.

— Ты еще хоть девственница? — резко поворачивается и произносит эту безумную фразу. Слышать такое от любимой женщины, по меньшей мере, странно.

— Мне семнадцать, мам. — Спешу напомнить о своем возрасте, потому что был секс или не было, ее не должно волновать. В конечном итоге, когда решался вопрос о переезде меня не спросили. Почему же я должна спрашивать, с кем и когда мнепрощаться с невинностью.

— Всего семнадцать. Он сегодня с тобой переспит, а завтра с другой. Ты не понимаешь? Ты как собиралась существовать с нами под одной крышей, когда Илья наиграется? Когда ему надоест тебя… — на этом мама осекается. Снова вздыхает. Хотя мне, итак, собственно, понятно, к чему она клонит. Не разговор, а сплошной тупик. Будто я сама себе говорю, а не ей.

— Почему ты думаешь, что он со мной играет? Я что не достойна, быть любимой? Мам, твоя дочка такая уродливая, что ее нельзя полюбить?

— Я не об этом, не надо перекраивать мои слова! — слегка повышает интонацию.

— А о чем тогда? — срываюсь на крик.

— Дашенька, — мама подходит, кладет руки мне на плечи, пытается проявить заботу. Но сейчас почему-то противно от этого. Отталкиваю ее и отворачиваюсь.

— Мам, все решено. Мы с Ильей вместе. Остальное никого не должно волновать.