Книга Ты и Я - Сводные, страница 39 – Ники Сью

Как видел девчонку, внутри моментально все вскипало, хотелось сделать ей больно, хотелось заставить плакать и вообще, чтобы она ощутила на своей шкуре то, что ощущал я. И вот вроде бы радоваться надо, Дашку трясет, голос охрип, зуб на зуб не попадает от волнения. Но мне почему-то не радостно. Совсем наоборот. Страшно стало. Мерзко от самого себя. Неужели это я ее так довел, что она сейчас еле живая.

— Не ухо-ди, п-пожа-луйста, — всхлипнула Лисицына. У меня от ее слов у самого мороз по коже побежал, будто там за стеной маньяк с бензопилой сидит, и если я выйду, то девчонку покромсают. Долго недумая, вытащил из кармана телефон свободной рукой, за вторую держалась Дашка. Включил фонарик и навел его на потолок. Вот теперь хоть как-то можно было разглядеть лицо мелкой, только лучше бы мы остались в темноте. Глаза у Лисицыной вроде и красные были, но до безумия стеклянные, как у куклы мраморной. И ресницы ни разу не опустились, за минуту так и не моргнула. Смотрела вроде на мою грудь, а вроде и сквозь меня.

— Даша, — тихо и аккуратно попытался позвать ее по имени, но девчонка, словно не со мной сейчас была. Мне вдруг и самому стало не по себе. К горлу ком подкатил, хотелось вдохнуть глубоко, наполнить легкие. Однако вздох никак не шел, вернее, шел, но как-то не так.

Долго не думая, я просто переплел свои пальцы с Дашкиными, и потащил ее за собой на балкон. Там можно открыть окно и вообще хоть немного светлей будет. Девчонка не сопротивлялась, семенила следом, но руку мою сжала настолько сильно, что аж ногти впились в кожу. Вот это да. Видимо что-то конкретно ее напугало, по крайне мере, человек в долю секунды не меняется просто так. Я светил фонариком на пол, чтобы мы не дай Бог не сшибли мебель или она нас. Иногда оглядывался и ловил себя на мысли, что сейчас Дашка выглядела, как маленький котенок, над которым издевались дети. Такие обычно с опаской смотрят потом на людей, не подходят близко, и всегда ждут чего-то… камнем в шею, ногами по ребрам или колбасу, напичканную иглами.

Оказавшись на балконе, хотя это больше походило на лоджию, я планировал оставить Лисицыну и сходить на кухню за водой. Однако она вновь взмолилась не оставлять ее. Ну не сволочь же я. Даже если ненавижу Дашу, даже если хочу, чтобы она с мамашей поскорей свалила восвояси, сейчас просто не могу оттолкнуть. Все нутро противится. Если человек нуждается в помощи, пусть и не самый любимый, не самый приятный, я все равно помогу. Такая уж натура. От самого себя не сбежишь.

На балконе было не особо светло. В соседних квартирах огоньков тоже не наблюдалось, значит не мы одни такие. Я открыл окно, и теплый осенний ветерок ворвался в узкое пространство, позволяя, насытится кислородом.

Решил сесть на пол и Дашку потянул за собой. Она покорно опустилась рядом, коснувшись своим плечом моего.

Поразительная картина, и слов-то нет описать. Вечер, темная комната и мы с Лисицынойсидим, держась за руки. Она смотрит перед собой, а я на нее. Она едва дышит, и мне почему-то дышать тяжело. На языке столько вопросов, но задать ни один не решаюсь. Ладно, посидим так немного, потом свет включат, и разойдемся по разным комнатам. Только бы она дрожать перестала, и слезы на лицо не скатывались. Остальное уже не имеет значение, если честно.