Книга Ты и Я - Сводные, страница 58 – Ники Сью

Закидываю вещи в рюкзак, и не прощаясь с девчонками, молча бегу по ступенькам. Молю Бога, лишь бы не столкнуться с Сашей, лишь бы пронесло. Ну как я ему в глаза посмотрю? Как после такого вообще в глаза смотрят? Стыдоба. В ушах до сих пор звучит «Дашка», так нежно никто еще не произносил мое имя. Никто и никогда.

Я настолько закапываюсь в собственные мысли, что не замечаю, как покидаю школу, как преодолеваю расстояние до дома, как переступаю порог квартиры. Сознание возвращается только в тот момент, когда замечаю на кухне Илью. На его широких плечах накинут плед, свисающий до самого пола, а сам он выглядит как-то не очень: бледный и хмурый. Все забываю при виде него, сердце падает до самых пят. Он заболел, из-за меня заболел.

— О, пришла, — поворачивается Царев лениво, кутаясь в покрывало. Руки на груди скрещивает, вдыхает глубоко и иногда зевает.

— Выглядишь не очень, — осторожно замечаю я, переступая порог кухни.

— Ну-ка иди сюда, — требовательно командует Илья. И я покорно подчиняюсь, делая пару шагов ему на встречу. Мы такие разные в плане роста, он вон какой богатырь. А я тот еще метр с кепкой. Царев вдруг наклоняется, заставляя мое сердце подпрыгнуть. Хлопаю ресницами в полном непонимании.Илья же не теряется, совсем наоборот, уверенности и напора ему не занимать. Тянет ко мне ладошку, вернее к моему лбу.

— Ты горячая, — задумчиво заявляет Царев. Потом трогает свой лоб и добавляет: — я тоже. И что это значит?

— Это значит, что у тебя ладошки горячие. — С моих уст вылетает невольный смешок просто потому, что такой сильный и большой дядя сейчас выглядит растерянным, словно маленький ребенок. Совру если скажу, что он мне не кажется забавным. Определённая доля милоты в этом есть.

— Я болею так редко, что уже забыл, как это делается. Ну если градусника под рукой нет. Где он, кстати, не знаешь?

— Губами, — без всякой задней мысли отвечаю на вопрос, и только после до меня доходит, насколько это странно могло прозвучать. Царев удивленно вскидывает бровь, прищуривается, будто пытается разглядеть что-то во мне. Понял он или нет, что я имела в виду, тут уж по одному выражению лица сказать сложно.

— В губы? — вполне серьезно уточняет Илья. В иной раз я бы рассмеялась, но сейчас почему-то провалиться готова от смущения. Да и градус точно взлетел к тридцати семи, ибо щеки знатно припекает.

— Н-нет, — машу перед собой ладошками, опуская взгляд. Боже, он плохо себя чувствует, а мне в голову какие-то глупости лезут. С ума сошла совсем, Даша. — В л-лоб целуют. Губы температуру могут о-определить.

— А, — тянет задумчиво Царев. И вновь наклоняется вперед, упираясь головой в мой подбородок. — Померь, пожалуйста. Тело ломит что-то, — просит Илья. Приподнимает макушку, смотрит снизу вверх на меня, словно котенок.

— Д-давай я градусник поищу, — фразы вылетают как-то ломано, язык заплетается. Еще и глаза Царева настолько близко, что хоть в обморок падай. Большие такие, безмятежные, словно июньская листва.

— Ну ладно, мне вообще холодно и голодно. Пиццу что ли заказать, — Илья едва слышно вздыхает, а затем наконец-то делает шаг назад. Хоть выдохнуть можно, а то под таким-то напором и дух отойдет в мир иной раньше времени. Я на ватных ногах обхожу парня, стараюсь не смотреть в его сторону, хотя вот волосы так забавно торчат на макушке, и этот плащ аля супермэн, ну точно идеальный образ героя тиктока.