Книга Ты и Я - Сводные, страница 92 – Ники Сью

Время, словно затормозило ход.

Вот Наташка стоит у дверей, вот хватает одну из девчонок Сони за волосы и резко тянет на себя, отчего та начинает издавать нечто похожее на визг. За спиной Романовой маячит Марина, держа в руках швабру с тряпкой. Она выставляет ее перед собой и медленно переводит в разные стороны. Движения Лебедевой выходят неуверенными, но при этом Маринка не отступает. Пусть и ноги трясутся, пусть и руки дрожат.

В голове мелькает вспышка — сейчас. Инстинкт самосохранения сработал.

Я со всей силы, хотя ее было чертовски мало, толкнула Агееву в грудь. В глазах Сони загорелись искры ярости, а по скулам забегали желваки.

— Романова! — крикнула местная Королева, смотря на меня, как маньяк на жертву. Клянусь, если бы взглядом можно было убить, то меня уже бы не стало.

— Эй! — спокойно произнесла Наташа, сжимая еще крепче волосы незнакомой мне девчонки. — Давай закончим этот бредовый спектакль.

— С каких пор ты вмешиваешься туда, куда тебя не просят? — сквозь зубы прорычала Агеева, наконец, переводя взгляд с меня на Нату. Пока они говорили, я медленно передвигалась в сторону Маринки. Однако сердце бешено колотило, все еще ожидая худшего. Вот сейчас они решат объявить войну мне, и моим подругам в том числе. Вот сейчас накинутся, как стая голодных собак, вот-вот… сейчас. Но Соня не спешила, хоть и злилась.

— Ты что-то путаешь, милая. Я никогда и ни у кого ничего не спрашиваю. А Беляев твой, — после этой фразы Романова усмехнулась. — Был бы нормальном, уже давно бы тебе по роже дал. Жаль, что девки его волнуют только, как секс-машины. И к слову, за дверью очень много учителей. Не боишься, что твоей мамочке нажалуются?

— Сука, — прошипела Агеева, отворачиваясь.

— Да я похуже буду, — хмыкнула Наташка, а потом со всей силы толкнула незнакомку, которую держала за волосы, в сторону выхода. Та не смогла удержать равновесие и упала на грязный кафель. Девчонка всхлипнула, но моментально поднялась и шмыгнула за дверь.

— Пошли, — скомандовала Соня. Она продефилировала мимо своих, но возле меня почему-то решила остановиться.

— Ты еще пожалеешь, Лисицына.

Я не стала ничего отвечать. Уже наговорились, итак, достаточно. Агеева же выдавила что-то похожее на улыбку, но на ее прекрасном лице она смотрелась отвратительно.Будто открывала шкатулку с гнилью. Бывает же так, обертка красивая, а начинка абсолютно несъедобная.

Дверь хлопнула.

Стая вышла следом за Королевой, оставляя нас втроем. И я рухнула на пол, не в силах больше казаться сильной. Слезы предательски хлынули с глаз, а руки начало трясти. Губы поджимались, всхлипы слетали настолько быстро с уст, что я не успевала делать вдохи.

— Говорила же, — спокойно произнесла Наташа, усаживаясь на корточки напротив меня. Она заботливо утерла горькие капли с моего лица.

— Ты б-была к-крутой, — сквозь слезы промолвила я. Хотелось сказать множество слов благодарности, ведь не каждый готов протянуть руку в подобной ситуации. Хотелось обнять эту сильную девчонку, но я почему-то продолжала сидеть на холодном кафеле и реветь, как пятилетка.

— Это отработанный навык, — улыбнулась Романова. — Могу научить.

— И меня, меня, — подбежала Маринка, усаживаясь рядом. Мы переглянулись, а затем рассмеялись.

Минут через пять я, наконец-то, встала. Ноги все еще дрожали, но уже не так. Настроение, правда, было ниже плинтуса, да и волосы походили на что-то максимально странное. Девчонки помогли мне: где-то протерли салфетками пряди, где-то промыли водой. Старались отвлечь разговорами на сторонние темы, а потом Маринка вообще включила «Get myself with you», корейскую песенку, которую она недавно нашла, и мы залезли на подоконник смотреть клип.