Книга В плену нашей тайны, страница 101 – Ники Сью

Я выбрала птичье молоко, сама очень любила его. Пирожное упаковали в прозрачную коробочкуи даже приклеили сверху красный маленький бантик. Мысленно я надеялась, что Ян уже успокоился, мы сможем спокойно поговорить, а потом… если честно, я уже не думала о будущем. Впервые в жизни меня заботил только сегодняшний день, который затронул старые раны.

У дверей номера Вишневского я потопталась почти минуту, в нерешительности постучать. И до трех посчитала, и прошла туда-сюда три раза. Обыденные ритуалы, которые я использовала постоянно, сейчас почему-то не помогали. Я никак не могла перестать нервничать. Сжимала в руках прозрачную пластиковую коробочку, буравя взглядом пирожное, и искала мысленно слова, с которых могла бы начать разговор, да только слов, как назло, не находилось.

— Ты охраняешь мою комнату от злых ведьм? — послышался неожиданно голос Яна. У меня аж пирожное из рук чуть не выскочило, до того я удивилась. Подняв голову, заметила демона, облокотившегося о стенку, и разглядывающего меня, вернее мои расхаживания вокруг его номера.

— И давно ты наблюдаешь за мной? — спросила, предполагая, как со стороны странно выгляжу. Ян провел рукой по лицу, затем отошел от стенки и начал приближаться ко мне вальяжной походкой. Он не улыбался, но и былой злости во взгляде парня не было.

— Лет с шести или пяти? Я если честно уже и не помню.

— Я не… что? Ты… ты знал меня до нашей первой встречи?

— А ты думала, откуда я про твои странности знаю? — Вишневский остановился напротив, и мне захотелось сделать шаг навстречу, чтобы сократить расстояние, между нами. Но весь облик демона говорил о его нежелании становиться ближе: руки скрещены на груди, пустой взгляд, отведенный в сторону, полная незаинтересованность. Ян никогда не был таким по отношению ко мне, даже в минуты лютой ненависти. И я вдруг почувствовала, как по спине полился холод, от которого сжимались мышцы.

— Я не знаю, никогда не задумывалась об этом…

— Вот как? — Ян опустил голову, словно внизу были ответы на все важные вопросы. Я тоже опустила, продолжая сжимать во влажных ладонях коробочку с пирожным.

— Ян, я…

— Может ты и права, может я… — Вишневский замолчал, и мы оба, словно по команде, подняли головы и замерли друг на друге. Его глаза, цвета черной стали, затягивали в свои неизвестные и опасные воды. Его губы манили, напоминая о том, как чертовски круто Янцелуется. Внутри срабатывали стоп-сигналы, но я по непонятной причине старательно не подчинялась им, продолжая смотреть на человека напротив.

— Мы так долго были врагами, что кажется, разучились разговаривать, — прошептала, и все же решилась сделать шаг навстречу. Между нами было меньше метра, но казалось, впереди огромная пропасть, которую я никогда не смогу перепрыгнуть или обойти.

— Порой, чтобы начать говорить, нужно то еще мужество, — с тяжелым вздохом произнес Ян, и его губ коснулась грустная улыбка. Я протянула вперед коробочку с пирожным, ощущая, как плечи сжимаются под тяжестью вины за сказанные слова в адрес Вишневского. В конечном итоге он поступил так именно из-за меня, а не потому, что испытывал удовольствие от подобных выходок. И пускай это было неправильно, пусть я до сих пор много чего не понимала, но не один Ян виноват, я тоже виновата.