Книга В плену нашей тайны, страница 115 – Ники Сью

В один из дней, мне позвонилКир, лучший друг и человек, который знал обо мне все, включая чувства к Еве и их последствия. Мы познакомились с ним случайно, я тогда шарахался по заброшкам, в надежде, сбежать от конченной реальности. Чуть не навернулся, стоя на балконе ветхого здания, а тут Егоров мимо проходил. Забежал, помог, встряхнул, как следует. Ну, я и не выдержал, рассказал ему о своей несчастной любви, матери и замку, висевшему на груди тяжелой гирей.

Кирилл оказался неплохим советчиком, мальчишкой из бедной семьи, не мечтающим ни о чем, даже о будущем. Он не планировал поступать в институт, жениться и заводить детей. Егоров пытался выжить, пытался не умереть с голоду, тогда как отец алкоголик постоянно пропивал деньги. Матери у Кира не было.

Не знаю как, но мы сдружились. Просто начали гулять вместе, разговаривать. Помню, как-то я притащил учебник по литературе и русскому, и протянул его Киру:

— Будущее в наших руках, какой смысл от него отказываться из-за родителей и общества, построенного на идеальных людях? — заявил я, с надеждой, что друг прислушается. Конечно, Кирилл не сразу одумался. Мне потребовался почти год, чтобы уломать его взяться за учебу, пойти в секцию и перестать мыслить депрессивно.

Да, отец Егорова не бросил пить, да он продолжал прожигать большую часть заработанных денег. Но в один из дней мы с Киром пришли к ним домой, где затесалась троица пьянчуг. Я схватил бутылку, разбил ее об стол и поднес острый кончик к одному из товарищей. Сам Кирилл сделал аналогичное, но со своим отцом. Мы попросили только об одном: обеспечить сына карманными деньгами, пока ему не стукнет пятнадцать. Позже можно пристроиться и как-то перебиваться, но в четырнадцать это сложно, откровенно говоря.

Егоров старший не поверил, тогда я, не моргнув глазом, пустил кровь его товарищу, слегка нажав на горлышко. Мужик подскочил со стула, завыв не своим голосом. С тех пор, отец выдавал Киру немного денег, их хватало на секцию по боксу, благо там брали за месяц смешную сумму.

Летом мы вместе устроились на мойку, до утра намывая дорогие машины. Мне не нужны были деньги, но я искренне хотел быть рядом с другом, в самый тяжелый период его жизни. В конце лета, я всучил Киру конверт с накоплениями, в надежде, что он начнет учиться. Егоров психанул, ударил меня по лицу, кажется,его гордость была задета. Но в конце, он все же забрал деньги, пошел к репетитору и пообещал учиться.

— Почему ты передумал? — спросил я как-то, сидя на ступеньках, у него в подъезде.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное, каждому нужно, чтобы кто-то верил в него, чтобы если он свалиться в гребаную яму, ему протянули руку.

— Эй, я не планировал, заделывался твоей мамочкой, — усмехнулся, закидывая руку на плечо другу. Мне было действительно хорошо рядом с Кириллом, спокойно.

— Ты даже не умеешь заваривать дошик, из тебя вышла бы ужасная мамочка.

— А зачем мне уметь заваривать дошик, если есть ты?

— Говнюк, — засмеялся Кир.

Наша дружба с годами только крепла, и хотя мы были на разных ступеньках в финансовом мире, хотя нас воспитывали по-разному, в трудные периоды Егоров был рядом, или я сам тащился к нему, как к настоящему брату.

Вот и в этот раз Кирилл позвонил, замечая мое отсутствие в сети, и явный игнор его сообщений. Я собрался и помчался в самый захудалый район города, за душевными разговорами и бутылкой пива.