Книга В плену нашей тайны, страница 65 – Ники Сью

— Сказали, ты раздобыл тараканов и довел парня до ручки. У меня только один вопрос, — он положил книгу на диван, вскинул бровь словно в самом деле, озадачился.

— Если тебя интересует причина, то…

— Где ты раздобыл тараканов? Они же переносчики инфекция, ты реально их трогал?

Я не выдержал, прыснув от смеха. Мне было больно смеяться из-за драки, но то была либо истерия, либо давно забытое чувство. Мы редко разговаривали вот так, как сейчас. Я бы не сказал, что отец не читал мне нотаций. Но порой казалось, он прекрасно чувствует причину моих поступков, по крайне мере, с тех самых пор… Мыслио маме вгоняли в тоску. Давно я не был у нее.

— Вчера я разговаривал с врачом Анны, думаю, надо бы забрать ее к нам.

— Что? — показалось, ослышался. В груди что-то сжалось, видимо сердце. Оно давно не тосковало по маминому голосу в нашем дома.

— Дома ей будет лучше. В конце концов, невозможно вечно прятаться в этих белых стенах. Нужно уметь принимать реальность со всеми ее вытекающими, даже если у тебя за спиной мешок страхов.

— Когда? — у меня не нашлось подходящего ответа, кроме как вопроса о дате. Да и отец, откровенно говоря, был не многословным. Мама жила в пансионате уже пять лет. Мы виделись с ней раз в месяц, но с каждым разом, создавалось вязкое ощущение, что она отдаляется от нас.

— В конце октября, у нее как раз закончится курс каких-то препаратов. Но Ян, — он поднялся с дивана, закинув руки в карманы прямых брюк. Я посмотрел на отца снизу вверх, прикидывая, к чему идет разговор. — Прекращай играть в героя защитника.

— Я не…

— Можешь врать мне, и даже друзьям, но вранье самому себе ничем хорошим не заканчивается.

— С чего ты взял, что я ее защищаю? — воскликнул. В голове вспыхнули события черного понедельника, мама, больница, врачи. Мне вдруг показалось, что кожу покрыл зуд, будто там язвы. Я много раз возвращался мысленно в те дни, пытался искать причины, глупые аргументы, но все это сводилось к нарастанию ненависти. Она не стихала, как и тяга к Еве. Внутри я разрывался на части, потому что невозможно под сильным порывом ветра идти по канту, и удерживать равновесие. В конечном итоге можно просто разбиться. Так происходило и со мной.

— Если бы ты не приставил нож к своему горлу, твой дед ни за что бы не спустил эту выходку маленькой проказнице. Уверен, ты и сам это прекрасно понимаешь. Я не знаю, что происходит между вами сейчас или было тогда, но Ян… — отец вздохнул, устремляя взгляд вдаль. Морщинки под его глазами говорили не столько о возрасте физическом, сколько о моральном. Он держал так много на своих плечах, что порой я не понимал, как вообще можно не сломаться под этой тяжестью.

— Пап…

— Если ты не можешь ее отпустить, то перестань хотя бы убегать. Честно сказать, из меня тот еще советчик, но я убежден, причины есть даже у самых импульсивных поступков, особенно в тринадцать лет. Подумай об этом до приезда матери.И при ней с таким раскрашенным фейсом лучше не ходи.

— Угу, — опустив голову, я выдал подобие улыбки. Отец редко проявлял заботу, в целом обо мне в основном пеклись слуги и остальные люди, получающие деньги от нашей семьи. Наверное, поэтому я задумался. Может быть, он и в чем-то и прав.

Всю неделю я ловила на себе взгляды почти каждого второго в этой дурацкой элитной школе, только ленивый не смотрел на меня. Однако на сей раз никто не шептался, молча поглядывали, а то и вовсе шарахались как от чумной. Вишневский, кстати, не был исключением. Он не шарахался, конечно, но глаз с меня не сводил.