Книга В плену нашей тайны, страница 63 – Ники Сью

Можно ли любить и ненавидеть одновременно? Что же между нами… что в моем, чертовом сердце… Путаница. Одна сплошная путница.

— Вишневский, — голос физрука вырвал из мыслей, и заставил обратить внимание на Карину, которая сидела передо мной на коленках. Ее волосы рассыпались на худых плечах, а пару расстегнутых пуговиц, позволяли разглядеть розовый бюстгальтер. Я устало вздохнул и выхватил руку из пальцев девчонки. Зачем весь этот спектакль?..

— Ой, Дмитрий Максимович! Вы слышали! Какой ужас! Ян пострадал, — пищала Акимова.

— Все со мной нормально, не разводи.

— Янчик! — она поджала губы, сводя брови на переносице. Наверное, это выглядело мило, и я должен был оттаять, но ни черта не сработало. Мало кто мог заставить мое сердце дрогнуть.

— Принеси лучше воды, — процедил сквозь зубы. Акимоватут же подскочила на ноги и шмыгнула к дверям, скрываясь в коридоре. Никогда не пойму, почему девушки забывают о своей гордости. Ведь я ничего ей не обещал, столько раз изменял, да и никогда не считал себя чьим-то парнем. Разве только… но то было давно и вероятно неправда.

— Как себя чувствуешь, Вишневский? — спросил физрук, подходя к полке с разными склянками. Вынудил оттуда одну, поднес к носу, поморщился, затем закинул к себе в карман и оглянулся.

— Нормально.

— А где Исаева? — от фамилии Евы у меня учащался пульс. Всегда. То ли от ненависти, то ли невыносимой жажды. Я чувствовал себя гребенным вампиром, умирающим от нехватки очередной дозы крови.

— Вероятно дома или еще где-то.

— Да нет, она сюда бежала. Мы с ней столкнулись, — ответил Дмитрий Максимович. Человек он был довольно простой, не скрытный. Хотел говорить, говорил, хотел врать, не получалось.

— Ева? Сюда? — мне показалось, во рту пересохло от услышанной новости.

— К тебе бежала, Ян. Упала прямо мне в ноги, голосок дрожит, едва не плачет. Кажется, у вас с ней, — мужчина поиграл плечами, расплываясь в улыбке. Однако мне было не до его намеков. Ева! Бежала ко мне? Так спешила, что даже упала? Ко мне? Эта дуреха…

Я резко подскочил, забыв обо всех ранах, и о том, что сил особо не было после драки. В этот момент в дверях нарисовалась Карина, прижимая бутылку с водой к груди, но я проскользнул мимо, хотя Акимова кричала, просила подождать и еще что-то. Плевать. Мне нужно было увидеть Исаеву. Сердце забилось в бешеных ритмах, казалось, еще немного и оно разорвет грудную клетку.

В последнее время сдерживать эмоции стало тяжелей. Как-то же жил пять лет, пытался не смотреть на нее, не реагировать. И стоило девчонке завести себя парня, упасть в обморок, и Ян Вишневский сломался. Твою ж…

Пробегаю по коридору, и совершенно случайно поворачиваю голову в сторону широкого окна. Останавливаюсь, осознавая — опоздал. Ева закрывает за собой высокую железную дверцу забора, а спустя секунды ее образ пропадает из моего поля зрения. Усмехаюсь, проводя ладонью по лицу.

Бывают дни, когда моя ненависть исчезает. Когда я могу дышать спокойно, смотреть в след Исаевой и улыбаться, вспоминать детство, ее голос, и как прятался под лестницей, наблюдая за выступлением Евы. Если подумать, тогда я любилтолько выходные, остальные дни казались пустышками.

Неродной отец, показывающий всем видом, что в его жизни нет ребенка и вообще, никакой я не наследник рода Вишневских. Мать, вечно молящая о прощении, и хранящая за камином шкатулку, ту самую, с фотографиями моего родного… папы. Я знал все с детства, знал и сочувствовал маме. Она по глупости влюбилась в своего охранника, отдалась ему, хотя дед и бабка у нас строгих нравов. Они планировали построить серьезный бизнес, используя брак дочки. И построили, как не построить. Чувства детей в богатых семьях порой вещь второстепенная.