Книга Поцелуй под снегом, страница 28 – Ники Сью

– А что, словами выяснить отношения уже нельзя? – Догнав Илью, я наклонилась и заглянула в его лицо. Он дружелюбно улыбнулся и дал мне щелбан.

И снова между нами царила атмосфера дружбы, такой, какая бывает только у давно знакомых людей. Укол совести болезненно отозвался где-то под ребрами. Надо сказать… И чем быстрее, тем лучше.

– Мне приятно, что ты переживаешь, но поводов нет. А что касается дискотеки, я даже рад. Сто лет не ходил туда как обычный смертный. Хоть будет повод потанцевать, допустим, тебя на медляк пригласить.

– Что? – сиплым от волнения голосом произнесла я.

Мы в полном молчании дошли до пышной ели, что стояла прямо в центре школьного двора. Солнце уходило за линию горизонта, в небе кружили снежинки, казалось, будто ветер стряхнул их с ветвей и отправил прямо к нам. И все в этом моменте было романтично, как в книгах, которыми я зачитывалась. Все… кроме одного! Проклятого браслета.

– Староста. – Измайлов повернулся ко мне, перегородив дорогу.

Я разомкнула губы, но так и не решилась заговорить. Только не приглашай меня на дискотеку, пронеслась мысль. Только не сейчас. Не когда я собираю волю в кулак, чтобы во всем сознаться.

– Слушай, я…

– Где твой браслет? – спросил он вдруг, указав на мое запястье.

Ну вот, теперь точно не убежать. Правда сама себя находит в тот момент, когда приходит время ей выйти наружу.

– Я сняла его. – Глубокий морозный вдох сделал мне больно. Хотя я не уверена, что боль была физическая, а не душевная.

– Что? Почему?

– Потому что… – Опустив голову, я притоптала носком сапога снег. Раз. Вдох. Два. Выдох. Надя, ты справишься. – Потому что он не мой, Илья.

Несколько долгих минут, которые мне показались вечностью, Измайлов молчал. Казалось, он погрузился свои воспоминания, и мне от этого его задумчивого вида сделалось еще больше не по себе. Хотелось взять его за руку и спросить: в том, что мы сблизились, реально виноват браслет? А если бы его не было, Илья бы не заступился за меня? Или, быть может, не затащил к себе в квартиру?

Если все так и я права, то это красный свет. И все придуманное в моей голове – полнейшая ошибка. Глупость, за которую придется расплатиться разбитым сердцем.

Наконец Илья внимательно посмотрел на меня. На его изогнутые и темные, словно ночь, ресницы падали снежинки, и мне показалось, что даже взгляд Измайлова приобрел морозность, декабрьские холода.

– А чей? – спросил он, не отрывая от меня взгляда.

– Я не знаю, – вздохнув, пожала я плечами. И рассказала как есть, про детскую площадку, лавку и предстоящую грозу. Наверное, со стороны мой рассказ звучал странно, но порой у некоторых поступков нет адекватных объяснений, кроме как человеческая странность.

– Вот как… – кивнул он то ли мне, то ли себе.

– Знаю, мне надо было сразу сказать тебе, но я… – Сердце превратилось в динамит, его датчик так отчетливо сигнализировал о приближающемся взрыве, что мои мотыльки попрятались в домики. Они отчаянно боялись услышать ответ Ильи.

– Я все понял. – Измайлов поднял голову к небу, и я осознала, достаточно четко осознала, что он прямо сейчас думал, как оттолкнуть меня. Как сказать, что дело было исключительно в браслете и той детской симпатии. Не во мне.

– Можно? – Я неуверенно протянула руку, намекая, чтобы Илья отдал мой рюкзак. – Я… у меня скоро репетитор, надо успеть.