Книга Укради мой поцелуй, страница 27 – Инна Стоун

— Командой? — моё дыхание перехватило. Его руки скользнули ниже, к декольте, едва касаясь кожи. Это было непристойно, нагло, но сделано с такой уверенностью, что это парализовало волю.

— Конечно. Сила моей семьи и… энергия вашей. Нас ждёт великое будущее. — Он наклонился, и его губы почти коснулись моей шеи. Он дышал мне в ухо. — Забудьте о прошлом. Оно мертво. Давайте говорить о будущем.

Он не предлагал мне любви. Он предлагал сделку. И в этот момент я поняла, что он знает. Знает, что я что-то узнала. И это его ответ. Он предлагал мне молчание в обмен на место рядом с ним.

Его руки скользнули по моим рукам, вниз, к браслету. Его пальцы коснулись холодных изумрудов.

— Красивая вещь. Но на вас смотрится ещё красивее.

И вдруг он резко расстегнул застёжку. Браслет соскользнул с моей руки и со звоном упал на пол.

— Теперь ещё лучше, — прошептал он. — Вы не нуждаетесь в чужих символах силы, Валерия. Ваша сила — в вас самих.

Он повернул меня к себе. Его лицо было серьёзным, почти жестоким. И невероятно притягательным в своей опасности.

— Согласны?

Я смотрела на него, и во мне боролись страх, отвращение и какая-то тёмная, извращённая привязка к этой силе, к этой власти. Он был дьяволом, предлагающим всё на свете.

И я кивнула. Не потому, что хотела этого. А потому, что не могла поступить иначе. Потому что игра зашла слишком далеко.

Его губы нашли мои. Это был не поцелуй. Это было завоевание. Жёсткое, безжалостное, лишённое всякой нежности. Он владел моим ртом, как владел бы всем остальным. Его руки скользили по моей спине, срывая с меня платье. Ткань поддалась с лёгким шуршанием.

Холодный воздух кондиционера коснулся обнажённой кожи. Я стояла перед ним в центре его стерильной, стеклянной вселенной, и мне было не столько стыдно, сколько страшно. Страшно от той животной, хищной страсти, что горела в его глазах.

Он поднял меня на руки, как перо, и понёс черезгостиную в спальню. Огни города мерцали внизу, как звёзды, наблюдающие за нашим падением.

Он бросил меня на огромную кровать с идеально белым бельём. Его руки, его губы, его зубы были всюду. Он не ласкал — он исследовал, помечал, присваивал. Это была не любовь, не страсть даже. Это был акт доминирования. Каждое его прикосновение словно говорило: «Ты моя. Твоё тело, твоя жизнь, твоя правда — всё теперь моё».

И я поддавалась. Моё тело, преданное и запутанное, отвечало на его мастерские ласки. В нем просыпалась какая-то тёмная, подавленная часть меня, которой нравилась эта потеря контроля, эта абсолютная власть другого человека. Я стонала, я извивалась под ним, я цеплялась за его спину, оставляя следы ногтей на шёлке его рубашки.

Он вошёл в меня резко, почти грубо, и я вскрикнула от неожиданности и боли, которая тут же сменилась волной неистового наслаждения. Он двигался с жестокой, безжалостной эффективностью, как будто и это было частью переговоров, частью сделки. Его глаза были открыты, и он смотрел на меня, видя каждую мою эмоцию, каждую судорогу наслаждения, которое он во мне вызывал.

— Вот видишь, — он прошептал, его голос был хриплым от напряжения. — Мы идеально подходим друг другу.

И в этот момент, в пик этого странного, ужасного, порочного наслаждения, я увидела его. В окно, на противоположном здании, на крыше, силуэт в чёрной куртке. Марк. Он стоял и смотрел. Смотрел на то, как тот, кого он ненавидел, обладал той, кто… кто что? Кто была ему? Союзницей? Предательницей? Жертвой?