Книга Паранойя. Бонус, страница 16 – Полина Раевская

Когда это началось?

В какой момент он стал закрывать ванную, пока принимает душ и как, черт возьми, я не заметила, что он так сильно похудел, заимев под глазами эти жуткие мешки. Не может же диета, составленная одним из лучших нутрициологов и отказ от курения так повлиять?

Интуиция подсказывает, что-то здесь не так.

— Я хочу записать нас на прием к врачу, у тебя будет время на будущей недели? — спрашиваю, когда Сережа выходит из душа и ложится на свою половину кровати. Вид у него уставший, даже изможденный.

— Я там зачем? — полежав пару секунд с закрытыми глазами, неохотно интересуется он. Видно, что ему вообще до лампочки мои проблемы, и это, конечно же, задевает за живое.

— Затем, что тест снова отрицательный, да и у тебя вид далеко не цветущий. Нам надо обследоваться…

— У меня нет на это времени. А что касается моего вида… Если ты не в курсе, к фонду приставили регулятора, у меня каждый день проверки и нервотрепка.

— То есть ты предлагаешь, слить полгода в унитаз?

— Я предлагаю прекратить придуриваться, — безапелляционно отрезает он. — Не получается, значит — не получается. У тебя трое детей, угомонись уже! Чего ты вцепилась в это деторождение, как утопающий в спасательный круг?!

— Как у тебя все просто, — иронизирую, едва сдерживая злость. Меня бесит его абсолютная незаинтересованность и равнодушие. Если в первое время он, хоть и психовал, но все же был в теме, то теперь, как будто бы плевал на происходящее с высокой колокольни.

— Это у меня-то просто? — меж тем издевательски хохотнув, приподнимается он на локтях. — Что-то я не припоминаю, чтобы ты бросала курить, садилась на диету и, хочешь — не хочешь, вставала по стойке смирно.

— Хочешь-не хочешь? — задохнувшись от унижения, вперяю в него обалдевший взгляд.

— Ну, прости, за честность, Настюш, — разводит он руками и откидывается обратно на подушки, а я чувствую, как горло перехватывает колючий ком.

Ничего не говоря, поднимаюсь с кровати и ухожу в гостевую комнату, где даю волю слезам. Мне так обидно — не передать.

Знаю, это глупо плакать из-за такой ерунды, когда мы тонем в болоте непонимания и отчужденности, но я и представить не могла, что однажды Серёжа заявит, что не хочет меня.

Не то, чтобы я не понимала, что бывают разные причины и дело, порой, вовсе не в человеке, а в обстоятельствах, но все равно обидно, а главное — страшно, ибо я не знаю, как справится с этим кризисом в отношениях, как вернуть былое взаимопонимание, юмор, интерес. С чего начать, если Долгов все время либо занят, либо слишком устал для откровенного разговора, а мне с каждымразом все обидней от его отмашек?

Вся надежда была на приближающийся отпуск, который мы по традиции проводим сначала на нашей вилле на Ибице с детьми и друзьями, а после едем куда-то вдвоем, оставив детей на попечение моей тети, но Долгов в последний момент огорошил, что никуда не поедет, так как не может оставить фонд, пока идет расследование.

Меня это окончательно доконало, и мы разругались в пух и прах. В общем, отпуск начался с горечи разочарования, и его вкус не могли перебить ни роскошные пейзажи с живописными холмами, бескрайней лазурью моря и белоснежными пляжами, ни счастливые, загорелые до черноты лица моих детей, ни задушевные разговоры с Наталкой под терпкое Мерло, ни танцы до рассвета в лучших клубах с Гевой. Все мои мысли были в Нью Йорке с Долговым.