Книга Начало, страница 104 – Никанор Стариков

На этой мысли голос Га стих, оставив после себя не пустоту, а ощущение титанической, сфокусированной мощи. Я был не просто измотанным человеком. Я был центром бури, которая должна была разразиться завтра. И к этой буре я был готов. Впервые за долгое время, уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. Не весёлой, а хищной, стальной. В улыбке солдата, который видит поле боя и знает, где его враг. Завтра начнётся новая битва. И я собираюсь её выиграть.

Утром, войдя в Зал Совета, я на мгновение замер, ослеплённый не светом, а его бездушной геометрией. Это была не комната, а белый куб, лишённый углов, где стены, пол и потолок сливались в единую стерильную пустоту. В центре парил голографический стол, а вокруг него – кресла. Не четырнадцать, как сказали, а тринадцать. Тринадцать теней в форменных кителях и строгих костюмах. Их лица, подсвеченные снизу мерцанием данных-проекций, казались восковыми масками. Четырнадцатое кресло, рядом с председательствующим адмиралом Берком, оставалось пустым. «Призрак за столом», – мелькнула мысль, и Га тихо подтвердил: «Вероятно, резерв для высшего арбитра. Или президента».

Меня не посадили. Оставили стоять в центре куба, под немигающим взглядом камер и тринадцати пар глаз. Я чувствовал себя не свидетелем, а экспонатом на суде инквизиции. В воздухе чувствовалось сильное напряжение.

– Капитан Воронов, – начал адмирал Берк. Его голос, лишённый в живом общении едва уловимой хрипотцы, здесь звучал как голос самого помещения – ровный, без тембра. – Вы находитесь перед Чрезвычайным Советом по Внеземным Угрозам. Ваша задача – детально, без умолчаний, изложить хронологию событий, начиная с момента высадки на Марс и заканчивая возвращением. Вас предупреждают, что ваши слова будут сопоставлены с записями чёрных ящиков Странника, показаниями экипажа и данными внешнего наблюдения. Начинайте.

Я начал. Говорил так, как меня учил Га и как подсказывало натренированное за ночь чутьё. Сухо, по-военному. Координаты, вре́менные метки, тактическая обстановка. Я описал базу «Ноосфера-7» – не как место ужаса, а как инженерную загадку: «Следы энергетического воздействия неясной природы, приведшие к фазовому переходу вещества без признаков теплового или механического разрушения». Говорил о первом появлении Роя-лидера, о его атаках. Здесь я позволил себе первую, крохотную эмоцию – холодную злость профессионала, чью команду бьют.

– Их тактика не была хаотичной, – сказал я, глядя прямо на Берка. – Она была логичной и потому предсказуемой. На первых трёх минутах боя. Потом они адаптировались.

Я замолчал. И голос из-за стола, принадлежавший сухому генералу с лицом бухгалтера:

– Вы утверждаете, что существо, обозначенное вами как «Наблюдатель», явилось по вашему мысленному запросу? Звучит не слишкомправдоподобно. Может, вам просто повезло?

Вот он, первый выпад. Я не стал улыбаться.

– Генерал, на войне везение – это статистическая погрешность, умноженная на подготовку. Я вышел на открытую частоту, использовал бортовые передатчики «Полимата» и послал структурированный пакет данных, содержащий математические константы, двоичный код и базовые физические формулы. Это была попытка установления связи стандартными, принятыми в космосе методами по нашему мнению. И они сработали.