Книга Ночной зверёк, страница 140 – Дария Беляева

— Не извиню, иди ты.

А потом вздохнула:

— Только быстро.

— Быстрее не бывает.

Адрамаут провел рукой над ее ключицей, но ничего не произошло. Амти снова услышала в дальнем конце темницы шевеление.Адрамаут поцокал языком, сказал:

— Тогда держись, малыш. Смотри на меня.

Он снова цокнул языком, и когда Эли подняла на него глаза, запустил пальцы под ее кожу, выуживая ключ. Эли завизжала так, что у Амти едва не лопнули барабанные перепонки. Адрамаут вытащил костяной ключ с изображением глаза посередине. Неселим тем временем освободился и дернул Амти за рукав.

— Давай-ка, Амти. Только без своих невротических сомнений. Не мучай меня, пожалуйста.

— Тебя это не убьет?

— Нет.

Что-то в Амти подумало «а хотелось бы», и вместе с тем она едва не залилась слезами от страха. Но потом она снова услышала тихие, звериные шаги, и, повторив, как заклинание, что Неселима это не убьет, если даже Эли не убило, Амти ногтями проникла под его кожу, стараясь подхватить ключ. Копалась она долго, стараясь хотя бы схватиться за него, чтобы выдрать. Неселим в это время только вздыхал, видимо боль была не такая сильная. А потом, когда Амти нашла способ подцепить ключ и потянуть, и на свет показались позолоченные нити, она запищала от страха, а Неселим закричал. Амти, как и всегда, не поняла, нравится ей это или нет. Одно она поняла точно: если опереться коленкой об пол, тащить будет легче. Когда ключ, наконец, оказался на свободе, Амти едва не отлетела назад. Она нащупала замок там, где цепь скреплялась с ошейником. Ключ был скользкий от крови, и Амти страшно боялась его потерять. Он не сразу пролез в скважину, но когда пролез, щелкнул очень легко.

Амти сняла ошейник, цепь звякнула, рухнув на пол, а Амти подскочила к Эли.

— Ну как ты? — спросила она.

— А ты как думаешь? — зашипела Эли. Амти расстегнула еще несколько пуговиц на рубашке, чтобы Эли было легче. Эли коснулась ключа, впилась ногтями под кожу, а потом сказала:

— Нет, я не могу!

— Как не можешь? — спросила Мескете. — Что в этом сложного?

— Я вообще-то не Инкарни Жестокости!

— Я тоже, — вставила Амти. — Возможно.

— Ой, заткнись, — сказала Эли. Они посмотрели друг на друга, а потом Амти увидела, что на глазах у Эли выступили слезы.

— Надо, — сказала Амти. — Тут кто-то ходит.

— Я зна-а-а-аю, — захныкала она. Амти взяла ее руку в свою, положила себе на ключицу снова, запищала от дикой, даже по меркам Инкарни, боли — она не могла притронуться к ключу.

— Давай, — рявкнула она.

— Не могу.

Амти, повинуясь неожиданному порыву залепила ей пощечину, а Эли двинула ей в ответ. Вот бы Шайху обрадовался, если бы был здесь. Объявил бы кошачью драку.

Но Шайху где-то далеко развлекался с мертвецами.

— Я люблю тебя, — крикнула Эли, будто здесь никого, кроме них не было. — Как могу любить, так и люблю! И я не могу сделать тебе больно!

А Амти подумала, что могла бы сделать больно Эли, и вовсе не потому, что не любила ее. Она обняла Эли, зашептала:

— Ну пожалуйста, милая. Как иначе?

— Я не стану!

— Эли, давай. Это не так уж страшно! — сказала Мескете.

— И не так уж больно! — добавил Адрамаут.

— Да, — сказал Неселим хрипло, хотя вот он, на взгляд Амти, все только испортил. Не умеешь врать — не берись.

Все было тщетно, Эли только плакала и мотала головой.

— Я тебя люблю, я не стану, не буду, не хочу!