Книга Ночной зверёк, страница 26 – Дария Беляева

— Но это не моя слабость, дорогой, я всегда в силах остановиться.

Коридор казался бесконечным. Действительно, они озаботились своей безопасностью. Наконец, они подошли к еще одной тяжелой двери, которая вела в бомбоубежище военных времен.

На уроках истории Амти видела картинки с типовыми бомбоубежищами старого типа. Главное помещение было одновременно спальней, кухней и столовой. Двухъярусные кровати стояли вдоль стены. Некоторые из них явно пустовали, на других же лежали вещи и вещички. Каждый человек, Амти знала это, проучившись девять лет в закрытой школе для девочек, даже не имея собственной комнаты, стремится создать хотя бы собственный угол. Амти, к примеру, сразу узнала кровать Эли, где вперемешку лежали дешевые романы ужасов и горы косметики, явно слишком дорогой, чтобы быть добытой честным путем.

На кровати Аштара лежал модный журнал и пачка тонких сигарет, а на кровати Шайху покоились две бутылки вина, непочатая и наполовину пустая. Между ними одиноко пиликала иногда забытая электронная игрушка.

— Любит человек нажраться и на кнопочки нажимать, — сказал Аштар, проследив ее взгляд.

— Ой, заткнись, — отозвался Шайху.

Амти увидела еще две двери, одна, наверное, вела в уборную, а другая в комнату, где складируется продовольствие, если только Амти правильно помнила схему типовой застройки.

За столом сидели двое мужчин и играли в карты. Они казались полными противоположностями друг другу: у одного было тонкое и грустное лицо интеллигента, которое только подчеркивали аккуратные очки, у другого был развязный, наглый взгляд и лицо человека образованногомало, зато понимающего очень много.

Они не сразу обратили внимание на Амти и остальных, продолжая смотреть в свои карты.

Адрамаут встал за спиной у мужчины с наглыми и уверенными глазами, покачался на пятках, потом спросил:

— Не скучаете, Мелькарт?

Мелькарт вздрогнул, и все же в его едва уловимом движении было что-то неестественное, будто вовсе он и не увлекся картами, а прекрасно видел все, что происходит вокруг.

— Нет, начальник, — сказал он. — Но если скажешь — будем скучать.

Эли прошептала на ухо Амти:

— Эти его собачьи шуточки. Мелькарт был Псом Мира, пока не выяснилось, что он Инкарни. Он сам от своих же сбежал.

— Я полагаю, что проигрываю товарищу большую часть состояния, которого у меня все равно больше нет, — откликнулся второй мужчина. — Это составляет предмет моей экзистенциальной заботы.

— Это или невозможность отдать карточный долг, Неселим? — деловито спросил Мелькарт. Голос у него был издевательский, такой голос, который бывает у людей, осознающих собственную победу. И в то же время что-то в нем было как треснувший лед, из-под которого сейчас хлынет вода.

— Когда мы садились играть, то установили, что ставим воображаемые вещи, водружая сознание в приоритет над бытием. Тем не менее количество воображаемых вещей, которые я сумел проиграть напоминает мне о реальных вещах, которыми я обладал.

Мелькарт засмеялся, смех у него был нервный и чуточку слишком громкий. А Амти заметила, когда Неселим откладывал карты, что костяшки его пальцев обнажены до кости. Интересно, у кого-нибудь из остальных есть еще деформации, которых она не видела?

Когда Неселим посмотрел на нее, Амти поспешно отвела взгляд от его рук.