Книга Ночной зверёк, страница 47 – Дария Беляева

Зал был хорошо освещен огнем, и тени плясали и плавились, так что даже когда Амти не смотрела на потолок, она видела искаженные силуэты страдающих на крюках существ.

А потом Амти услышала, как открылась дверь, она скользнула за колонну, прижалась спиной к зеркалу, но оно оставалось твердым. Амти зажала себе рот рукой, чтобы не всхлипнуть, она не знала, куда спрятаться. Зал был большой, ее не было видно, но вдруг кто-то пройдет до конца. Краем глаза Амти видела вошедших.

Высокая и статная женщина, чье лицо было закрыто черной вуалью шла впереди. У нее было длинное, почти прозрачное платье, не закрывавшее тела. Ее белая, обнаженная кожа, казалось, светилась. Из-за лопаток у нее спадало то, что Амти приняла сначала за странноватую часть платья, но рассмотрев поняла — это были щупальца, длинные, пульсирующие и черные, как сама ночь. Они спускались вниз до самого пола. Чуть позади нее шел человек с когтями, похожими на когти большой кошки. Его тело украшала затейливая сеть шрамов, из-за которой кожа казалась похожей на змеиную.

— Моя Царица, — говорил этот человек, голос его тоже почти не напоминал человеческий, стольков нем было рычащих и шипящих звуков. — Вы уверены, что хотите этого?

Царица, подумала Амти, это же Царица Двора. Как она страшна и как она прекрасна. Царица даже головы не повернула в сторону мужчины. Она задрала голову, и капля крови упала на ее вуаль.

— Когда-то мой Адрамаут и моя Мескете подарили мне в подарок это место. Разве это не прекраснейшее из всего, что ты видел? Ах, какие сладкие крики издавали эти несчастные существа, когда здесь была моя милая девочка. Что ты думаешь, Харрум?

У Амти дыхание перехватило. Адрамаут и Мескете? Они сделали это для Царицы? Они действительно были чудовищами, часть Амти это знала, но и вообразить не могла такой дикой жути. Наверное, они были здесь очень важными людьми, если имели право дарить подарки Царице. Может быть, ее генералами. Царица говорила «мой Адрамаут» и «моя Мескете» так лично и чувственно, будто они делили с ней постель, а не служили ей.

У Царицы был царственный и холодный тон, она вся будто была изо льда, ее белая кожа и звонкий, спокойный голос заставили Амти задрожать.

— Безусловно, моя Царица, — сказал Харрум. — Нет ничего прекраснее вашего сада. Я благодарю вас, что вы взяли меня с собой на вашу чудесную прогулку.

Царица принялась напевать какую-то песенку, мелодичную и печальную, и Харрум замолчал. Когда она закончила, Харрум открыл было рот, но Царица взяла его за подбородок, сжала пальцы так, что кости хрустнули.

— Хочу ли я пройти по Лестнице Вниз и достать то, что уничтожит мир света? Да, я хочу. Хочу ли я сделать это сейчас? Нет, я хочу подготовиться. Представь, Харрум, — ее рука скользнула вниз, огладила его там, где… Словом там, куда Амти смотреть не стала. — Весь мир погрузится во тьму. Весь мир станет нашим милым садом, а потом наступит зима, и наш сад увянет и умрет, и все мы окажемся там, где в конце концов, и должны быть. Туда, где всем нам место, где все мы будем задыхаться, когда останемся совершенно одни…

Царица оттолкнула Харрума, снова прошла вперед.

— Ради этого я готова рискнуть всем и спуститься по Лестнице Вниз. Полагаю, есть еще одно существо, которое хотело бы достигнуть того же самого, но с другой стороны. Нужно его опередить.