Книга Ночной зверёк, страница 72 – Дария Беляева

А потом они с Адрамаутом одновременно сказали:

— Нет!

— Представь себе, — сказал он. — Наша дочка или наш сын у каких-то чужих людей. Так мы не сделаем.

Адрамаут коснулся ее живота, в глазах его на секунду вместе с нежностью вспыхнул тот неправильный интерес, который руководил им, когда он исследовал человеческую плоть. Мескете хорошо зналаэтот интерес, он же горел в ней, когда она истязала людей.

Хорошие же из них выйдут родители.

— Ты прав. Мне не нравится эта идея. А знаешь, что мне еще не нравится? Государство. И Двор.

— Ты говорила, тебе все равно, где жить. В каждом мире есть свод правил, которые приведут тебя к просветлению.

— Но все это неподходящие места для нашего ребенка.

— Но других миров, милая, у нас нет, — он помолчал, любуясь на нее. Почти лежа на нем, Мескете чувствовала его возбуждение, но вел он себя разумно. — Именно. Других миров у нас нет. Значит, нам с тобой нужно привести в порядок один из этих!

Мескете хотела спросить, что он несет, а потом подумала, что это очевидно.

У них нет других миров, нет других вариантов. Страх за существо, которое еще даже не было существом в полном смысле этого слова, переполнял ее. Но единственное, что они могли, это хотя бы постараться сделать так, чтобы мир, хотя бы один, для этого существа стал чуточку лучше. И тогда, может быть, они втроем могли бы быть вместе.

Адрамаут говорил еще что-то, но Мескете не слушала, вернее не воспринимала его слов. Она никогда не слышала у него такого голоса, она никогда не слышала его таким счастливым.

Но сама Мескете не чувствовала счастья. Адрамаут обнимал ее, а она дрожала от страха. Столько всего могло случиться с этим существом, не имеющим еще даже имени, но уже являющимся частью ей самой, а частью мужчиной, которого она любила, как никого и никогда. Мир в котором она согласилась жить и по чьим правилам она играла, был вовсе не тем миром, в котором ей хотелось растить ребенка.

Тогда впервые в своей жизни Мескете подумала: кому вообще нужны правила?

Когда Амти очнулась, первым делом она увидела Адрамаута. Они все еще ехали в машине, но место Неселима теперь занимал Адрамаут. Сначала Амти подумала, что не совсем проснулась, потом увидела Аштара, перевязанного хорошо, а не так, как Амти с Неселимом перевязывали его в последний раз. Аштар спал, губы у него были очень бледны, и сам он казался белее, чем обычно. Адрамаут улыбался. Амти впервые поняла, почему Адрамаут всегда улыбается — иначе его жуткие зубы царапают и ранят его. Они просто слишком длинны.

Эли обернулась к Амти, глаза у нее были красные.

— Мы думали ты тоже умерла.

— Что?! Аштар мертв?!

Аштар поморщился,сказал:

— Не ори, четырехглазка.

Он явно не был мертв.

— Ну, я фигурально, — сказала Эли. — Ты долго была в отрубе. Мы успели поменять Неселима на Адрамаута, перевязать Аштара и едва не съехать в кювет.

— Из-за этого?

— Нет, — сказал Адрамаут, в голосе его слышалось легкое порицание. — Потому что Шайху пьяный.

— Я не пьяный! Я уже давно трезвый! — сказал Шайху. — Хотя я не понимаю, где мы едем.

Амти выглянула в окно и увидела, что они давно в пригороде. Здесь выпал снег, и поля были укрыты его ровным слоем. В темноте пейзаж казался игрушечным. Как вата, подумала Амти, и леса из пластилина и веточек. Детская поделка. Было очень красиво, и Амти подумала еще, что ее школьный двор, который больше не имел значения, тоже засыпал снег.