Книга Ночной зверёк, страница 97 – Дария Беляева

Когда Адрамаут оказался ближе, Мескете взмахнула хлыстом. На животе у него осталась длинная, но не глубокая рана. Мескете повторила движение, прочертив на нем еще одну такую же — крест накрест.

И Амти подняла, это было любовной игрой, вроде танца. Мескете отходила назад, иногда взмахивая хлыстом. Ее движения были очень точны — она задевала только Адрамаута, и никогда — остальных гостей. В какой-то момент Адрамаут поймал хлыст и притянул ее к себе, и она поддалась. Он стянул с нее вуаль. Некоторое время они стояли нос к носу, близко-близко, а потом он поцеловал ее. Амти впервые подумала, какой маленькой Мескете выглядит рядом с ним, какой уязвимой. Они целовались долго и голодно, и Амти поняла: вовсе это для них не унижение. Они любили друг друга у всех на глазах, в этом был элемент игры, театрального представления, но не было никакого стыда. Наоборот, поняла Амти, они долго мечтали об этом, когда были здесь, во Дворе, раньше.

Вовсе Царица и не наказывала их, и не унижала. Амти подумала, что она умерла бы от стыда даже поцеловав кого-то под радостные визги и возбужденное рычание зрителей. Но ведь Амти и не провела во Дворе столько времени, сколько провели они. Адрамаут опустился на колени перед Мескете, коснулся губами ее колена, потом внутренней стороны бедра — благоговейно и нежно, как прикасаются к чему-то удивительному, почти святому. И Амти понятия не имела, как можно у всех на глазах так целовать мать своего единственного ребенка. Мескете запрокинула голову, Амти увидела, что она улыбнулась.

— Спорим? — прошептала Эли. — Ты там, у себя в голове, мораль разводишь.

— И что? — спросила Амти с вызовом.

— То. Смотри лучше, как красиво.

Когда Амти повернулась, она увидела, как Адрамаут ласкает Мескете языком. Она не стонала, только улыбалась, обнажив зубы. Амти казалось, что узоры текли под ее кожей быстрее. Амти посмотрела в сторону Царицы. Ей не хотелось видеть Адрамаута и Мескете сейчас, они были для нее старшими, можно сказать почти родственниками. То, что они делали друг с другом, может и не унижало их, но уж точно смущало Амти.

На лице у Царицы блуждала блестящая, мечтательная улыбка. Она тоже не видела в том, что приказала им ничего унизительного. У нее была нежная улыбка человека, сделавшего кому-то дорогой подарок.

Амти подумала, что, наверное, она одна чувствует себя так плохо, но Неселим вот уже давно снял очки. Амти хотела бы последовать его примеру, но увидела, как Адрамаут завалил Мескете на стол. Движение было невероятнозвериное, притягательное, как и то, с которым Мескете вцепилась в него. Теперь их поцелуи были больше похожи на укусы. Амти очень хотела, а главное считала правильным, снять очки и не смотреть, но не могла. Кроме того, Амти было безумно любопытно. В конце концов, она никогда не видела, как кто-то делает это. Весь ее опыт заканчивался там, где она просыпалась после снов о Шацаре. Амти не сказала бы, чтобы что-то было видно. Алая мантия Адрамаута довольно надежно укрывала их обоих. Амти видела только движения, слышала стоны Адрамаута, видела, что Мескете погрузила ногти ему в плечи, как кошка. Амти видела ее голодную улыбку, повторявшую его улыбку. Они были как звери, причиняющие друг другу боль от укусов и царапин в момент наивысшего тепла, но вместе с тем нежные в самом важном.