Книга Крысиный волк, страница 102 – Дария Беляева

— Ты говоришь? — спросила Амти. Девочка промолчала, потом снова пожала плечами.

— Наверное, это от шока, — сказал Адрамаут. — Принесу ей еды. Она может быть очень голодна.

Амти осталась с девочкой одна и тут же засомневалась в своей любви к растущему в ней существу. Девочка казалась ей жутковатой, но Амти подсела к ней.

— Не бойся. Теперь все будет хорошо. Ты, наверное, была в страшном месте. Но мы тебя защитим и вернем родителям. Но для этого нужно знать твое имя. А еще ты можешь помочь нам найти других девочек и помочь им. Ты видела там, где была других девочек?

С полминуты глаза у нее были совершенно бессмысленными, в их карамельном блеске не мелькало ни единой эмоции, будто Амти говорила на чужом для девочки языке.

Потом она заторможено кивнула.

Амти протянула к ней руку снова и подумала, что девочка отшатнется. Но вместо этого онакрепко вцепилась в руку Амти. Помедлив, Амти обняла девочку и почувствовала, что она дрожит.

— Ну же, ну же, милая, — сказала Амти неловко. — Все теперь хорошо. Скоро ты окажешься дома, там будут мама и папа.

На слове «мама» девочка заплакала, слезы страха скатывались у нее по щекам. Амти чувствовала ее страх, он был ей почти приятен. И в то же время — как надо запугать ребенка, чтобы он боялся слова «мама».

Мама? Что-то мелькнуло в голове, но искра мысли погасла не успев разгореться, потому что девочка затряслась у Амти в руках еще сильнее. Амти прижала ее ближе к себе одной рукой, а другой принялась шарить в тумбочке, достала блокнот и карандаш, зашептала:

— Хочешь покажу хорошее? Хочешь! Все в порядке, тут много хороших людей, мы все тебя защитим от любого чудовища.

Девочка вцепилась в Амти, и Амти, освободив руки, начала ее рисовать. Быстрый, кривой набросок, но девочка впервые смотрела на что-то осмысленно, ей нравилось, как появляются на бумаге линии.

Интересно, думала Амти рассеянно, а у нее будет сын или дочь? Это ведь уже решено.

Наконец, Амти закончила рисунок, показала девочке блокнот, где изображена была она сама — ее кудряшки, большие, как вишенки, карие глаза, вздернутый носик.

— Это ты, — сказала Амти. — Нравится? Правда, ты красивая?

Девочка задумчиво кивнула. Она утерла слезы.

Где же Адрамаут, думала Амти, он-то умеет обращаться с детьми. Все умеют это лучше нее. Кроме, может быть, Мелькарта. Тут девочка выдернула у Амти из рук карандаш и блокнот. Рядом со своим портретом она принялась что-то рисовать. Линии были по-детски жирными, дети еще не умеют рассчитывать силу, когда рисуют. Из-под ее руки выходил неловкий до жути, нарушающий простейшие геометрические законы, темный и нервный рисунок маяка с жуткими, черными птицами, витающими над ним, как падальщики в ожидании пищи.

Девочка нарисовала стрелочку от собственного портрета, нарисованного Амти, к маяку. Она погрызла карандаш, потом отложила его и, совершенно внезапно, исчезла. Амти подхватила рисунок и бросилась вниз, чтобы найти Адрамаута.

Какой ей собственный ребенок, если Амти не была способна просидеть с девятилеткой десять минут так, чтобы она не исчезла неизвестным образом в неизвестном направлении.

Амти забежала на кухню, едва не снеся дверь.

— Адрамаут! Она пропала! Маленькая….

— … девочка! — закончил за нее Адрамаут. — Она тут!

Амти посмотрела, и действительно, девочка сидела за столом, перед ней был поднос, который Адрамаут собирался нести к ней в комнату. Девочка сосредоточенно наматывала макароны с сыром на вилку, не обращая ни на кого внимания.