Книга Крысиный волк, страница 83 – Дария Беляева

Квартира была старая, двухэтажная. Высокие потолки и дорогая мебель красного дерева, хрустальные сервизы и картины популярных когда-то художников. Вся ненужная роскошь молодости господина Танмира причудливо мешалась с разбросанными им записями. Части многостраничных формулы украшали каждую бумажку, затерявшуюся среди дурацких статуэток или валявшуюся на безвкусно-дорогом ковре. Все эти записи, впрочем, были просто бессмысленными игрушками, разминкой для мозгов. Шацар знал, что господин Танмир не разбрасывается ценными вещами.

— Как ты думаешь, чем все закончится? — с тревогой спросил господин Танмир.

— Предсказательная функция логики ограничена в ситуациях аффекта, — сказал Шацар. — Чем угодно. Пятьдесят на пятьдесят.

— Ты умный мальчик. Я до конца, вероятно, не доживу. Сердце.

— Не говорите так, — сказал Шацар, хотя прекрасно знал, что все правда. Он отпил безвкусного чая, пахнущего вчерашней заваркой.

— Тут говори не говори, все для меня здесь закончится, — махнул рукой господин Танмир. — Но вы с Меламом уж постарайтесь пережить эти непростые времена.

— Вы тоже их переживете, — сказал Шацар. Он говорил уверенно и убежденно. Ложь стала для него вторым именем. Мардих говорил, что всякая ложь правда, если в нее хоть немного веришь. Шацар всю веру свою вкладывал в ложь, которую произносил постоянно. Настолько, что ему стало казаться, будто и вправду он — одинокий и злой мальчишка из детского дома, неуживчивый, но вовсе не плохой.

Все было ложью, Шацар был чудовищем, инструментом в руках забвения. И он знал, за чем пришел сюда.

— Я хочу тебе кое-что отдать, Шацар. Я стар, я слаб. Мне не жить, но я хочу, чтобы ты закончил то, что я начал. Я хочу отдать тебе документацию на Бездну.

Они называли проект Бездной. В Бездне должны были быть заключены самые ужасные существа. Название Шацара всегда смешило.

Он отставил чашку, посмотрел на господина Танмира серьезно:

— Нет.

— Но ведь…

— Нет. Если хотите отдать его, отдайте кому-нибудь другому, — строго сказал Шацар. — А лучше — оставьте себе. Пусть это будет вашим стимуломжить. Пусть это заставляет вас бороться.

— Но я больше не могу бороться, — сказал он, и блеклые, лучащиеся морщинками глаза у него наполнились слезами. — Я устал. Я столько не спал.

— Так подите спать, господин Танмир. Когда я уйду. Вы нам нужны. Вы нужны Халдее.

— Ты и вправду так думаешь, Шацар? — спросил он.

За окном снова раздались крики, недалеко было здание городского управления, толпа тянулась от него через всю улицу.

— Да. И вправду так думаю, — сказал Шацар со всей верой, которую только способен был вложить в свои слова.

— Спасибо тебе, Шацар. Ты порядочный юноша. Это сейчас такая редкость.

Глаза его были полны отчаяния всякий раз, когда он видел зарево за окном. Люди жгли костры прямо на улицах. Видимый, настоящий огонь загорелся потому, что столько лет никто не тушил невидимый пожар, пылающий в Государстве.

Халдея горела задолго до сегодняшнего дня. И чем больше прольется крови с обеих сторон, тем сильнее вспыхнет огонь. Один из братьев Шацара приказал расстрелять мирный митинг, тогда все началось. Мелам рассказывал, что вся мостовая стала красной от крови. Его чуть не стошнило. Шацар бы посмотрел. Все-таки, это историческое событие. Одно из последних в истории.