Книга Крысиный волк, страница 85 – Дария Беляева

Хороший он был человек и ученый талантливый. Такое у Шацара было задание — достать документы и уничтожитьгосподина Танмира. Потому что так уж все работает — все записи лишь копия, пока существует автор и оригинал хранится в его голове.

Шацар спустился по лестнице, перескакивая через несколько ступенек за раз, вышел на улицу. Светло было почти как днем, и Шацар отметил, что от поднимающихся в высоту костров небо приобрело медный оттенок, свойственный небесам Двора. Люди сгрудились у огней, греясь. Пахло порохом, пищей, которую здесь готовили, чем-то едким и химическим, может быть, горючим.

Он сосредоточенно рассматривал толпу. Чувства были напряжены до предела, он ощутил пульсирующую головную боль. В такой огромной толпе сосредоточиться было сложно. В конце концов, он почувствовал.

Инкарни здесь было достаточно, Шацар ощущал их присутствие, будто был связан с ними невидимой, тонкой нитью. Нитью, которую не разорвать. Стоило дернуть за нее, и она привела бы его к брату или сестре во тьме.

Особенно ярко Шацар чувствовал девушку с остриженными волосами, сквозь толпу он продвигался к ней. Когда Шацар шел, никто не отталкивал его, все уступали дорогу. Он был молод и бедно одет, они приняли его за своего. Шацар чувствовал атмосферу братства здесь, невозможную нигде, кроме как на баррикадах.

На девице были брюки и мужская куртка, но одетая как мужчина, она воспринималась невероятно женственно с ее нежными чертами, длинной шеей и большими, обрамленными густыми ресницами, в которых запутывались отсветы костра, глазами.

По ярости в этих прекрасных глазах, Шацар понял — она Инкарни Страсти, а по узнаванию, мелькнувшему в них — она чувствует, знает, она из Двора. Они, никогда не видевшиеся прежде, друг друга узнали.

Они смотрели друг на друга ровно секунду, а потом она повисла на нем и поцеловала. Шацар целовался с ней самозабвенно и страстно, как нельзя целовать никого, кроме другого Инкарни, они кусали друг друга, и когда она отстранилась, одновременно провели языками по губам, слизнув кровь.

— Свобода и смерть! — сказала она громко.

Лозунг звучал предельно ясно, Шацару нравился предлог «и» вместо более логичного «или».

— Смерть и свобода, — ответил Шацар.

И они оба знали настоящий смысл этих слов. Он притянул девушку к себе и зашептал ей на ухо.

— Дому напротив очень не хватает огня. Чтобы взорвать это место. По-настоящему.

Она кивнула.Шацар знал, ей можно довериться, как и любому другому из братьев и сестер. Все они были связаны, все они могли друг на друга положиться, в Государстве это чувствовалось, как нигде.

Когда Шацар пробирался сквозь толпу обратно, он слышал, как девушка, вскочив на одну из скамеек, закричала:

— Наши товарищи, наши соратники, наши друзья борются там, они стоят на баррикадах, они защищают нашу свободу! А что делаем мы — стоим здесь и готовим еду на костре? Что мы делаем для свободы, которой добиваемся? Смотрите, вот они, наши цели! Богатые дома вокруг! Квартиры родовитых людей! Неужели мы просто стоим и глазеем на них? Неужели мы не войдем туда? Неужели мы не подожжем их дешевый буржуазный мирок?

Шацар чувствовал, что сила и страсть, с которыми она говорит — магического происхождения. Ему самому захотелось остаться здесь, ощутить единство и свободу, бороться.