Книга Ловец акул, страница 127 – Дария Беляева

— А ты думаешь я фуа-гра завтракаю обычно?

— Ну, примерно.

— Бывает такое, — сказала она. — Особенно в Ницце. Ты же не был в Ницце?

— Я даже в зоопарке не был.

— А, точно же!

Зоя оседлала табуретку, закурила. Она не сподобилась ничего на себя надеть, вообще. Да и я, глядя на нее, забыл об одежде. Мы с ней были как Адам с Евой. Как в раю.

Люси сразу же после секса одевалась, а большинство девчонок, с которыми у меня было после, я даже не особо раздевал. Так что Зоя после всего этого была просто подарком. В моей московской квартирке она выглядела как картинка, вырезанная из музейного каталога. Как какая-нибудь, не знаю, Афродита, вышедшая из пены прямо на Выхино.

— Может поебемся? — спросил я.

— Жрать!

Она поелозила локтями по столу.

— А мы с тобой оба романтики.

— Подходим друг другу.

Она съела яичницу из двух яиц, еще и у меня утащила здоровый кусок. Я обычно жадный до еды, но ей позволил.

— Только надо трусы купить, — сказала она.

— Тут хозмаг за углом есть.

— А там трусы "неделька"!

— Ну, без кружавчиков, да!

— Нет уж, мы с тобой фирму купим, — сказала она. — Я пошла такси вызову.

Мы заехали в какой-то хорошо подсвеченный, почти как ювелирный, магаз с женским бельем. Никогда столько лифаков с трусами не видел и по таким ценам.

— Слушай, — сказала она. — Деньги у меня проебались вчера. Заплати, а?

Учитывая, что это я ее бабло украл, было, как минимум, справедливо.

Продавщицы сделали рожи, когда Зоя сказала:

— Не упаковывайте, я в них пойду.

Я так и не понял, что она выбрала, пока Зоя не показала мне трусняк, задрав юбку. Она сделала это украдкой, незаметно для продавшиц. Под юбкой было черное, шелковое белье, нежное и блестящее.

— Только не порви больше, — прошептала она и вызывала у меня жгучее, почти болезненное желание выдрать ее прям здесь, в примерочной где-нибудь.

— Подождите, — сказал я. — Мы, может, еще что-нибудь возьмем.

— Что? — сказала Зоя.

— Да то.

Я взял с прилавка какой-то красный трусняк, кружево почти обожгло пальцы, таким отглаженно-жестким оно было. Я даже не глянул на размер, какая разница, что за трусы.

— Пошли, — сказал я. — Вот это померяешь.

Я потянул ее в примерочную, и она сказала:

— Ой, тогда подождите еще минут двадцать!

Когда мы с ней вышли, она задумчиво глянула на красные трусы с пятном.

— Теперь и это придется купить.

Была у нее такая привычка, сразу вытираться и неважно,чем.

Короче, в зоопарк мы так и не попали, но зрелища у нас, когда мы вышли из примерочной, было достаточно.

А зоопарк, сучара такая, закрылся, пока мы до него добрались.

Мы с ней орали в пустое окно кассы:

— Пустите! Пустите, суки! — орали громко и совсем как пьяные. Я вдруг сказал, повернувшись к ней.

— Зоя, я нарик.

Она пожала плечами.

— Я так и поняла.

— Я имею в виду, моя предыдущая девушка кинула меня, потому что я ей этого не сказал.

— А я думаю, она кинула тебя, потому что ты нарик, — легко сказала Зоя.

— Ну, не без этого.

Я снова глянул на пустое окошко кассы и, что самое главное, на Зоино отражение, плескавшееся на стекле.

— Может, по пиву и в кинцо?

Знаете, бывает, когда проставишься хорошо, особенно если прикумаривает, в горле и под языком такая сладость, не как конфета, и даже не как сахар чистый, какая-то сама идея сладости, ее мираж, что ли. Я это так люблю, если честно. За это бы жизнь отдал — за то, как сладко во рту бывает. Правда-правда.