Книга Ловец акул, страница 142 – Дария Беляева

Он взял бокал в ловкие, но уже по-стариковски тонкие пальцы. В нем было столько энергии, и не верилось, что он стареет.

— Люди будут любить всегда. Буду встречаться, влюбляться, создавать новые семьи. И родители всегда будут переживать за своих детей, и это лечится только тем, чтобы почаще вспоминать себя молодыми, свое собственное смущение в таких вопросах. Давайте выпьем за то, чтобы когда-нибудь вы с Зоей так же встретили какую-нибудь юную девушку или молодого человека, и так же вспомнили сегодняшний день, как я сегодня — тот давнишний день, когда познакомился с Евгением Евграфовичем, царствие ему небесное, и Тамарой Владимировной.

Этот тост вовсе не значил, что Александр Миронович дает нам добро немедленно заделать детей, как-то чувствовалось, несмотря на его широкую, добрую улыбку, но тост был такой красивый, и в нем была надежда.

И я подумал: но вы, Александр Миронович, наверное, все-таки не подсадили свою Риту на героин.

С другой стороны, у каждого поколения свои проблемы. Отцы и дети, и все дела.

В мире у всего есть своя цена, и вообще, если подумать, жизнь эта наша — сплошные рыночные отношения. Что-то ты получаешь, но всегда что-то и отдаешь, а там уж как тебя объебут — это вопрос к судьбе. А объебут всегда, это точно. В общем, все совсем как на рынке. Вот это я считаю и буду считать, и, может, потому моя жизнь сложилась именно так. Потому что я так считал.

А, может, это все бредни Антоши Герыча.

В общем, тогда у меня дома был тусич, хороший, уютный, на нас четверых: мою девушку, моего лучшего друга и его девушку. Не, я любил поотжигать в клубасе или вообще в большой компании, но такой камерный, почти интимный формат мне все равно больше нравился. С этими людьми я чувствовал себя хорошо, я всегда хотел их видеть и совсем от них не уставал. Я чувствовал себя счастливым, не только из-за героина, но и из-за того, что у меня есть вот такие вот близкие, моя Зоя, мои друзья. Мне с ними повезло, по серьезу, не всем, далеко не всем, так везет.

Мы с Зоей лежали на кровати, Антоша сидел в кресле, а Инна компактно устроилась у него на коленях. Разговорчик потихоньку угас. Я это заметил: чем больше становилась доза, тем меньше героин развязывал язык, тем меньше чувствовалась его раскованность, развязность, и сильнее становилось залипание. Это было другое, наши с ним отношения как бы вышли на новую стадию. Так бывает, когда распробуешь девку, и оказывается, что с ней прикольно делать по-другому, чем ты думал сначала, дольше, томительнее.

Чем продолжительнее становились залипания, тем яснее я ощущал себя не здесь, а где-то совсем в ином месте, в другом мире. Очень сильными стали ассоциации с раем, били они по мне намного мощнее, чем в начале. Я уплывал куда-то, и мне было все равно, что это за место, эта река, может быть, никуда не вела, но она была теплой, что главное.

В каком-то смысле героин раскрыл мне свой главный секрет, а это вовсе не удивительная легкость, не эйфория и даже не волшебное ощущение спокойствия. А что на самом деле самое главное, сложно объяснить словами, потому что это вообще не про слова. Я бы назвал эту штуку "утеканием", движением по несуществующей воде на несуществующем плоту. Это и есть рай, я думаю. Сказочная дорога в очень хорошее место, которого на самом деле нет. Незнаю насчет прочего, но эта река точно была сладкой.