Книга Ловец акул, страница 147 – Дария Беляева

Я гладил ее по голове, по пушистым, золотым вискам и говорил:

— Тихо, тихо, все хорошо будет. Ты не умрешь, не умрешь, малышка. Все нормально.

Но все не было нормально. И она могла умереть.Вот в чем подстава-то оказалась.

Зоя так никогда и не сказала мне:

— Это ты виноват, Вася! Это ты подсадил меня на это дерьмо! Это ты дал мне попробовать! И теперь, из-за тебя, я умру. Теперь я умру, потому что ты сделал это со мной!

Она никогда не сказала то, что я говорил сам себе миллион раз. И за это, в конце концов, я любил ее еще сильнее, так сильно, что все это уже не нужно было говорить. Оно само жило во мне и всегда звучало. Легкая, блядь, ирония.

На утро выяснилось, что Инна поехала головой. В смысле, а-ля натурель, конкретно баба психанула. Она думала, что Антоша жив.

Так и говорила:

— Антоша приедет, сам разберется, в чем его хоронить.

Ну, то есть Инна всегда была чувствительная мадам, но такого я даже от нее не ожидал. И в этом была еще ужасная, мясная, адская правда. Для нас все было так. Антошу Герыча нельзя было просто вырезать из наших жизней. И он незримо присутствовал во всем, еще по-своему жил.

И первым делом, да, насчет его похорон хотелось посоветоваться с ним.

Кого звать на похороны, вот это был вопрос. Антоша Герыч, в основном, занимался очистками кармы (и мы угорали про это, мол, очистки кармы, как картофельные очистки, шкурки судьбы), и приглашать его клиентов было бы странно. Друзей у него много не водилось. Родственников не имелось.

Короче, со всех сторон полный попадос, а мне страшно хотелось, чтобы у Антоши все прошло на славу. Это, в конце концов, последнее, что я мог для него сделать. Больше ничего не мог. Серьезно.

По итогам, набрали золотой молодежи, с которой мы зависали. Это были, в общем и целом, мои клиенты. Антоша Герыч запомнился им, по большей части, неловкостью и разговорами о смысле бытия. Мне пришлось уговаривать их прийти, и кое-кто согласился. Довольно много народу, на самом деле. Думаю, их влекло любопытство. Я имею в виду, интересно посмотреть на свою потенциальную смерть.

И страшно, не без этого.

Зоя хорошо вложилась в похороны деньгами, это было ее желание, очень искреннее, а организовывал все я. И вдруг поймал себя на мысли, что вот я и повзрослел. По серьезу прям, как настоящий взрослый человек хороню другого взрослого человека, не хомячка, не котика, а живого (нет) человека.

И мне все казалось, что это я играю, что в душе я какой-то там маленький мальчик, и круто я всехобманул, что подвязался на это дело, которое было мне велико, как давным-давно батины ботинки.

Получилось все неплохо. То есть, могло бы и лучше. Сейчас я бы Антошу отпел, но тогда побоялся соваться к священнику. Антоша ж был шизотерик, волшебник, то есть. А что-то там с ними полагалось делать, с этими волшебниками, очень плохое.

Мы его сожгли, это он так хотел. Пришлось выуживать это замечательное знание из каких-то обрывочных героиновых псевдофилософских разговоров. И я его выудил. А потом сделал, как он хотел.

Антоша Герыч говорил:

— Мне противно от мысли, что меня будут жрать черви. Хочу стать огнем.

Не все в жизни мечты сбываются, но кое-что и иногда — очень даже да.

В остальном, Антоша Герыч по поводу похорон никаких распоряжений не оставил, и я делал все по своему усмотрению. Крест ему вот поставил, красивый. Позолоченный — на свой вкус. Какой бы себе хотел.