Книга Ловец акул, страница 221 – Дария Беляева

— Так как тебе?

— А бате не расскажешь? — спросил я. Смешно вышло, что бригадира, в принципе, батей принято называть, но в то же время я сказал это с какой-то детской интонацией. Знаете, бывает, когда ловко пошутишь, самому нравится, и гордость еще такая берет.

Нерон засмеялся.

— Не расскажу. Клянусь.

Он быстро, почти мимолетно коснулся креста.

— Отвечаю.

Я сказал:

— Ну, бабла много забирает. Нам вообще по официалу сколько платить должны?

Нерон вздернул золотые в рассеянном солнечном свете брови.

— А ты по официалу безработный, Вася.

— Понял, не дурак.

— А, все-таки, получаешь сколько?

— На жизнь хватает, — сказал я. Но, когда я назвал сумму, примерно, там же плавает все, Нерон нахмурился.

— Маловато, а вы там, пацаны, жизнью рискуете.

— Ну, да, — сказал я. — Мне-то похуй, а других парит, бывает.

— На зарплату похуй? — спросил меня Марк Нерон.

— На жизнь.

Я засмеялся, а Марк Нерон — нет, он достал пистолет, дуло тут же уткнулось мне в лоб. Нерон сказал:

— Серьезно, что ли?

— Да без бэ, — ответил я, даже в лице не изменившись. Очень это круто получилось.

Он смотрел на меня, словно проверяя, гоню ли я, выебываюсь ли, или вправду не против расстаться с жизнью, вправду не боюсь. Для него это было важно.

— Смелый про тебя говорит, как про человека, — Марк Нерон сунул пистолет в карман. — Импульсивного, несдержанного.

Это не совсем так, но мне вообще нравилось, что Смелый так считает. Когда мне надо, ямогу быть просто охуительно сдержанным, Далай-лама позавидует.

— Нормально, — сказал я. — А что еще про меня говорит?

— Соображаешь ловко, любишь пострелять по живым мишеням.

— Все правда.

— А достаточно ли ты безжалостный?

Спросил это Марк Нерон как бы между делом, но ответ ему был важен. На ветке перед нами как раз тусовалась серая, юркая белочка, она что-то делала ловкими лапками и совсем не обращала на нас внимания. Я достал волыну и прицелился. Попасть в нее было бы совсем несложно. Белочка отвлеклась от своего дела, глянула на меня, и вот мы смотрели друг на друга. Кончик хвоста у нее был рыжий, а глаза — удивительно ясные, как у разумного существа.

Я опустил пистолет.

— Не, — сказал я. — Недостаточно.

— А что люди? — спросил Марк Нерон со смехом.

— Люди это хорошо, — сказал я. Я уже знал, к чему он клонит, но Нерон никак не переходил к делу, все плясал вокруг да около и получал от этого, видать, какое-то своеобразное удовольствие. Ему нравилось со мной общаться, хотя я уже и не знал, это плюс или минус.

— Так что с деньгами? — снова спросил Марк. — Пустовато?

— Ага. Может, поговоришь с ним? Ну, там, скажи: народ ропщет.

Марк Нерон остановился, взглянул на меня, я сделал пару шагов вперед, потом, встрепенувшись, развернулся к нему. Солнце, проникавшее между ветвей деревьев, придало его рыжине какую-то особую дьявольщину, так что мне стало казаться, что я заключаю сделку с чертом. От бледности всего здесь, волосы Нерона казались почти красными.

— А, может, не надо с ним говорить? — спросил меня Марк Нерон.

Я лихорадочно думал, кроется ли здесь какая-нибудь хитрая уловка. Может, это вообще не Марк Нерон собственной персоной, а, не знаю, актер, которого Смелый нанял, чтобы меня кольнуть. Невозможно, конечно, но возможно. Эта среда, она учит быть параноиком. Если не усваиваешь по-хорошему, после плохого, может статься, никому уже не придется учиться.