Книга Ловец акул, страница 223 – Дария Беляева

— Каковы же твои перспективы? — вопрошал он в холодный, звенящий от близкой зимы воздух. Как по мне, такой надрыв здесь был ни к чему, вполне я все понимал, какие мои перспективы. Самая лучшая из них — удрать из того, в чем я жил, из моего, так это сказать, последнего времени.

— Деньги, власть, статус? Интересует?

— А кого не интересует? — спросил я.

— Тебя. Не особо.

Я нагнал Марка Нерона, он хлопнул меня по плечу, словно осалил, и сказал:

— Героин. Тоскуешь по тем временам, когда его было завались?

Я снова закурил, глянул на него.

— Удолбанные автоматчики, — засмеялся Марк Нерон. — Отчаянные ребята.

Он выглядел теперь совсем уж расслабленным, добродушным, но таким, как я, расслабляться с ним не стоило никогда.

Я спросил:

— Как исполнить?

— Как хочешь. Импровизируй. Одно пожелание: чтобы чисто.

— А если всплывет?

Марк Нерон вдруг снова остановился и с благожелательной улыбкой сказал:

— Тогда мы не товарищи с тобой. Это понятно?

— Понятно.

Не, ну, справедливо, что уж там.

— Зато, если все будет правильно, то заживешь ты не просто хорошо, а очень хорошо. Ребятам своим, опять же, поможешь. Братва тебе будет благодарна. У всех семьи, всем их надо кормить, а Смелый жадничает.

У всех семьи, подумал я, а у тебя что, тоже семья?

Наверняка. Принято у людей так, даже у всяких там, вроде нас.

И мне стало ужасно интересно, а как Марк Нерон общается со своими детьми, с женой, с родителями? Неужели жена ему такая:

— Маркуша, какой борщ бы мне приготовить?

— Какой хочешь. Импровизируй. Одно пожелание: чтобы вкусно.

Я чуть не заржал,но как-то пронесло.

Но все-таки не только для смеха оно, а вообще. Ну, как так, неужели он тем же взглядом смотрит, думал я, на жену с детишками? Неужели, когда пиздючье его взволновано и печально, он так же безошибочно и холодно это считывает, так же легко на этом играет, чтобы, скажем, мотивировать ребяток учиться?

Ну, не может же это быть на работе один человек, а дома — совсем другой.

Мы не торопясь дошли до конца тропки, дотуда, где она впивалась в асфальт. Марк Нерон стоптал грязь со своих тяжелых ботинок и поглядел на меня.

— А ты все-таки не кури. Не спортивно это и очень вредно.

Не то что колоться, конечно.

— Как мне тебя найти?

— А никак, — ответил он просто. — Я сам тебя найду, что бы там ни вышло.

В любом случае, то есть.

Марк Нерон ушел, а я так и остался стоять, и от мысли о том, чтобы вальнуть Смелого, которого я знал и, в общем-то, не ненавидел, у меня было только чувство легкого недоумения.

Двое мальчишек прямо передо мной палили друг в друга из оторванных от рябины веток, раздавленных рыжих ягод на асфальте было тьма тьмущая.

Раздербанили деревце.

Варвары.

Я так и понял, что это был, в том числе, экзамен. Не только задание. Марк Нерон сказал сделать все чисто, и, если я облажаюсь, то сам виноват. Он бы меня разменял без вопросов. И мне бы никто-никто не поверил, все бы один к одному выходило: молодой да амбициозный вальнул бригадира к херам. Бывает.

И случись что, я бы не смог даже доказать, что говорил с ним, он появился из ниоткуда, я не видел его тачку, свидетелей тоже не было никаких, если не считать случайных белочек. Что я знаю? Что рыжий он и с крестом на пузе? Так это, как дважды два четыре, всем известно в целом мире.