Книга Ловец акул, страница 272 – Дария Беляева

— Я читала, — сказала Саша.

— Серьезно? А кто тебе больше всего нравится?

— Эдди.

— О, — сказал я. — Понятно.

Я совсем небыл похож на Эдди, и у меня не оставалось шансов.

— А как тебе Генри Бауэрс? — осторожно спросил я.

— Вы очень смешной, — сказала она. — Правда. Уверена, вы могли бы обаять любую девушку.

Но не любую.

— А тебя? — спросил я с надеждой. Чувствовал себя пятнадцатилетним, таким наивным и еще до всего этого, включая батин прыжок тигра.

Саша смотрела на меня, не говоря ни слова. Ее кукольные, печальные глаза тоже ее не выдавали.

— Ты такая куколка фарфоровая, — сказал я. — Ну пожалуйста, ты подумай. У меня и деньги есть, и все на свете. Все, что тебе надо.

— Мне не нужны деньги.

— Да ты гонишь, деньги нужны всем!

Опять шаг в ее сторону, снова ее отступление. Все это было похоже на очень-очень медленный танец. Я услышал приглушенный смех. Студенты над нами угорали. Я показал им средний палец.

— Вот сучары мелкие, а? — сказал я. — Ты какого года рождения?

— Я шестьдесят восьмого года рождения.

У нее была странная привычка отвечать только полными предложениями, немножко автоматичная, компьютерная такая.

— И я! Вот это совпадение! Мы точно должны быть вместе!

— Вы представляете себе, сколько на Земле людей шестьдесят восьмого года рождения? — спросила она спокойно. А я сказал, что не представляю и представлять не хочу. Еще какое-то время она смотрела на меня, не мигая, а потом сказала:

— Прошу прощения, мне пора домой.

— Спасибо, — сказал я растерянно и после паузы добавил. — Что со мной поговорила.

Я сел на краю фонтана, рядом с милыми студентами, а потом откинулся назад и рухнул в холодную воду.

Надо мной сомкнулась светящаяся от высокого солнца пленка воды, в носу защипало, и я подумал: это уже разговор.

Ну, хоть что-то.

Вечером Марк Нерон мне сказал:

— У тебя странная позиция. Откуда у тебя вообще идея, что можно понравиться человеку, если ты будешь за ним следить?

— Не знаю, — сказал я. — Это интуиция.

— Это оттого, что ты тупой, — сказал Марк Нерон, глядя на вертлявую девушку в костюме медсестры, обжимавшуюся с хромированным шестом.

— Вася, — сказал Марк Нерон, не отводя глаз от девчонки, пуговица за пуговицей расстегивавшей халатик. — Есть великая русская пословица, отражающая реальное положение дел. Насильно мил не будешь.

Я взял бутылку шампанского, отпил из горла.

— Но это как бы у менябез шансов тогда со счастливой жизнью. Это хуевая пословица, она злая. Вроде как не вышел рожей, и без шансов сразу.

Марк Нерон был такой обдолбанный, что вытащил из пачки сразу две сигареты, одна прилипла к его пальцу, и он долго пытался ее стряхнуть.

— Может, мне измениться? — спросил я. — Задрочиться в знания? Я стану ей интересен.

— Не прикасайся к себе, — сказал Марк Нерон. — Только попробуй построить себя самого, и ты построишь развалины.

На самом деле это сказал Августин Аврелий. Ну, написал, вернее.

— Как ты заебал уже, — сказал я. — Сейчас блевану.

— Если так, то от героина. Кстати, это сказал Августин Аврелий. Ну, написал, вернее.

Поблевав в сортире, умывшись и взглянув в зеркало, я вдруг понял, что меня никогда никто не полюбит.

Ну, то есть, в тот момент это было очевидно. Уж очень бандитская рожа, ну и в целом.

Но вообще-то, я думаю, что сдаваться никогда не нужно, в смысле, это не только то, что я из советских книжек вынес, а какое-то мое глубокое убеждение.