Книга Ловец акул, страница 275 – Дария Беляева

Я вдруг понял, что уже давно ничего об их жизни особенно и не знаю. Ну, баблишко я посылал исправно, звонил иногда, но разговоры как-то все меньше клеились. Оказалось, что между нами не то расстояние, что между Москвой и Заречным, а даже еще больше.

Я жил на другой планете, откуда до них не доходило никаких достоверных сведений. Впрочем, и я в последний раз слышал о материной болячке три месяца назад, ну, что-то у нее там с мозгом плоховато, так она всегда была дурой поехавшей.

Короче, позвонил я Юречке, сказал:

— Приезжай.

А Юречка сказал:

— Что?

— Приезжай, говорю, у меня к тебе дело есть. Кончай уже сидеть в Заречном. Надо жить!

В трубке сразу сочное такое молчание.

Я сказал:

— Ты о чем это думаешь?

— Много о чем, — уклончиво ответил Юречка. — Так зачем мне приезжать?

Я нетерпеливо попрыгал, в полутьме коридора отражение в зеркале казалось жалкой тенью.

— Сюрприз у меня для тебя, понимаешь ты или нет?

— Какой?

— Если я скажу, какой, это уже будет не сюрприз.

В руках моих были документы на квартиры. Я боялся, что, под моими вспотевшими от волнения пальцами, буквы расплывутся, и поэтому все время перекладывал бумаги из одной руки в другую.

— Яне могу оставить маму, ты же знаешь.

— Так возьми ее с собой, — сказал я.

— Вася, — терпеливо сказал Юречка. — Она не в том состоянии.

— Ну, ходить может?

— Может.

— Вот и возьми ее с собой. Езжайте налегке, все, что надо, здесь вам купим.

Я хотел, чтобы жест был красивый, широкий, чтобы я рукой махнул, и все у них сразу появилось, что им нужно.

Хотел ли я, чтобы они были счастливы? Вопрос-то какой сложный.

Юречка сказал:

— Тебе нужна помощь?

— Если бы мне нужна была помощь, я бы точно не пригласил мать.

Даже обиделся немножко, мол, какая от вас двоих помощь, я все-все сам да потихоньку.

— Ты попал в какую-то историю?

— А что, если Вася, то обязательно в какую-то историю попадет? Без этого никак? А не дано представить, что у Васи все может быть хорошо, и он просто радостью поделиться зовет.

Снова молчание, тяжелое, как капля, повисающая на носике крана.

— Ну, ты достал. Ты хочешь в Москву, столицу нашей Родины, или нет?

Юречка сказал:

— Да. Хорошо, я приеду.

— С мамочкой?

— С ней. Но учти, она действительно не в лучшей форме.

— Да плевал я, в какой она форме. На билеты хватает?

— Я посмотрю.

— Ну и славно.

И опять ужасная, тянущая тишина.

— Ну, все, — сказал я. — Ты доебал меня уже. До связи.

Я бросил трубку, злой и расстроенный, непонятно почему. Моя жизнь от жизни Юречки с мамочкой совсем отпочковалась. Если так подумать, то Марка Нерона я знал лучше, чем Юречку, брата своего родного.

Это бывает, когда уезжаешь от родных далеко, вдруг чувствуешь, что ты один колосок в поле.

И я подумал, что вполне могу не узнать их, что ли. Ну, не внешне вот, а как людей. Мы ж меняемся постоянно. А уж они-то и понятия никакого не имеют, кто такой и чем живет Вася Юдин.

Ночь перед их прилетом я промаялся. Зря не остался с Нероном в "Доллс", думал поспать, а то вставать рано, но сон никак не шел. Я и овец считал, и проговаривал про себя сказочки, и даже переставал дышать, чтоб вырубиться, но ничего не помогало.

Я потрогал пустое место на кровати рядом с собой. Вот была бы тут Лапуля, я бы ее разбудил, и она бы меня крепко обняла и утешила.

Меня в ней что цепляло больше всего? Что добрая она, это было видно, что нежная. У меня случилась такая любовная иллюзия, что Саша нашла бы нужные слова,хотя, скорее всего, она сказала бы, что расставания и встречи — часть жизни, и нет в них ничего особенного, и все равно помрем все, это без вопросов, и нечего париться тогда, кто на себя похож, а кто нет.