Книга Ловец акул, страница 367 – Дария Беляева

Помимо того, что надо было контролировать поставки героина из Кандагара, транзит через Туркмению, перегрузку в рыбку и проход в Россию, и встречу в Златоглавой, приходилось еще решать и наши чисто московские проблемы.

Я теперь, и только теперь, окончательно понял, в кого мы стреляли. Это смешно, конечно.

Стреляли в тех, кто тоже сбывал героин, кокаин, всю эту хуету, воевали за наше место под солнцем. Капиталистическая, значит, конкуренция. Стреляли в тех, кто стрелял в нас. Стреляли в тех, кто в нас еще не стрелял, но нам казалось, что они собираются.

Я привык мыслить этой категорией, этим "мы", раньше было до пизды, на кого я работаю, а теперь я стал тем, чьи интересы и есть корпоративные. Как это говорил Марк Нерон, бенефициаром. Или по-нашему, по-русски, выгодополучателем. И вот мои интересы, они резко стали нашими, общими интересами.

И мне уже было не наплевать, кого мочить, а появился в этом смысл. Я знал, что этого надо давануть, потому что больно умный, и дела у него идут. Я знал, что того надо давануть, потому что больно борзый.

Тогда же я понял, какими бессмысленными, просто пиздецки простыми вещами мы занимались, когда легко могли убить десять человек за раз.

Все серьезные рыбины убирались с помощью профессиональных убийц, а не с помощью долбоебов. Они убирались редко, потому что всегда есть шанс договориться, к сердцу прижать, к черту послать, запугать, в конце концов.

Мы кучу душ на тот свет отправляли, и это были, по большому счету, акции устрашения. Глядите, а, как мы можем! Идите нам на встречу или с нашей дороги! Все эти жизни, а не стало их дохуища, были никому не нужны. Просто демонстрация силы, власти, способности вычислить и наказать противника. Все как у зверей, только изобретательнее и смысла меньше.

Менякак-то порубало от того, насколько все это в общем потоке было мало и незначимо. Серьезные люди разговаривали, а мы с автоматами по всему городу носились.

Люди умирали, и это был просто такой аргумент в споре.

Я теперь стал спорщиком. Ну, и паранойиком, не без этого. В смысле, я потихоньку перестал ходить без охраны. Нерон не очень это дело любил, ну, то есть, были у него охранники, он с ними иногда шастал (как я понимаю, когда уровень опасности возрастал), но все больше я помню его без сопровождения. Нерон говорил, что это все для понтов, и случись чего, не успеет никто среагировать на самом деле, тоже помрут либо рты разинут.

Моим опытом это скорее подтверждалось, но все равно с охраной мне было спокойнее. Ну, вот Гриня у меня был, и еще доверенные люди, я их тасовал периодически между собой, чтоб не примелькались.

Страх меня иногда такой брал, что меня убьют и правы будут — заслужил давно. Тогда я шагу без охраны ступить не мог.

И не то чтобы я даже думал, что мне помогут, что меня защитят и от всего спасут. Даже нет. Думал, что отстойно умирать одному, типа ты лошара такой. Хорошо в компании. Все хорошо в компании, даже умирать.

Я как-то и осознавал, что стал серьезным человеком, и нет. Думаю, я даже не особо просекал, что я вообще вырос. Где-то внутри осталось во мне глубокое убеждение, что я никогда и никуда из Заречного не уезжал и не уеду уже.

Вроде привык к этой жизни, а вроде и нет.

Ну да, ну да. Все-таки жизнь проходит, а мы не замечаем. Надо всегда специально останавливаться и тыкать в карту пальцем: вот, я здесь. А без этого проживешь и не заметишь.