Книга Болтун, страница 180 – Дария Беляева

Восстание, которое казалось вам, принцепсам, стихийным, было тщательно спланировано. И к тому времени, как Дарл соизволил связать меня с нужными людьми, наш план был уже готов, а кроме него имелось несколько дополнительных, способных вступить в действие, если что-то пойдет не так.

От карт и цифр, маршрутов, тактик у меня гудела голова. Я никогда не справился бы сам, моя Октавия, но у меня были надежные помощники. Впрочем, не буду преуменьшать плоды моего собственного труда. Я всегда хорошо справлялся с построением планов, а моя любовь к играм в войну нашла тогда вдохновляющий выход.

Много после я понял, что такое война в самом деле. Но упоение тех первых разработок, вдохновение, подобное, наверное, тому, что ты испытываешь от своих монографий, было, пожалуй, одним из самых лучших чувств во всей Вселенной.

Нам не хватало лишь оружия. Не хватало реального материала, чтобы воплотить то, что родилось в нашем воображении на реальном городе, а затем во всей стране.

Скажу сразу: ничто не пошло по плану, нам пришлось перешивать все на месте, но, история свидетельница, мы справились и с этим.

Когда я попал в Дакию, я был полон радости и предвкушения, мне нравилось все придуманное нами, и я почти забыл о своих страхах, мне больше не мерещился отец, и мое право на существование был эмпирически подтверждено.

Дейрдре в то время носила Мессалу, она была на пятом месяце. Часть меня надеялась, что она носит моего ребенка, я ухаживал за ней и радовался ее состоянию. Сыновья ведьм всегда наследуют народ отца, оттого я быстро убедился, что Мессала не имеет ко мне никакого отношения, однако чувства мои к нему всегда были теплыми. Он был моей надеждой того времени, и я все равно отчего-то радуюсь, что он есть на свете.

Дарл казался мне каким-то мрачным, хотя периодически он, с кошачьим любопытством, наведывался к нам и что-то себе выяснял, война явно его не увлекала. Он курил одну сигарету за другой и думал о чем-то своем. Однако, когда я напомнил Дарлу о его обещании, он взялся за дело с энтузиазмом. Ему понадобился месяц на то, чтобы договориться с людьми, которые могли нам помочь.

В то время это были единственные воры, которые совершали громкие преступления в Вечном Городе. Да ты прекрасно знаешь их, это были истероидные, блестящиеграбители, скорее они отдали бы руку на отсечение, чем позволили бы своему преступлению остаться анонимным.

Они называли себя «Кукушкины дети», и ты, наверняка, читала о них в газетах. Это они ограбили музей на Палантине, они вырвали драгоценности с тысячелетней историей из лап Делминионского музея. Список их преступлений простирается и еще дальше, так что ты наверняка припомнишь каждое.

Это были звезды в мире преступности, незабвенно яркие, своего рода гении. Если бы они делали на том же уровне нечто легальное, им без сомнения вручали бы премию за премией. В преступной среде это особый шик — они могли позволить себе подписываться под каждым своим преступлением, потому как были неуловимы.

Дарл отзывался о них с некоторым восхищением почти мальчишеского толка, чего я прежде от него никогда не слышал. Он помогал им пару раз, выступал в роли разменной монеты (он умел делать это так же легко, как и оставлять эту роль другим), однако не попался ни разу, что помогло ему снискать у них некоторое уважение.