Книга Жадина, страница 53 – Дария Беляева

Ничего этого под землей нет. Нет и продуктовых магазинов. Очень простые штуки, привычные настолько, что их не замечает никто. Однако, когда они исчезают, кажется, будто ты вернулся домой, а вещи переставлены кем-то, и не хватает чего-то важного, но ты не можешь вспомнить, чего.

А потом оказывается, что у тебя больше нет книжного шкафа или холодильника, или еще чего-нибудь, без чего жить никак нельзя, но считая статуэтки на полке, ты не сразу это заметил.

Вот какая история, и она очень неприятная.

В машине пахнет кожей и парфюмом, но в ней не хватает запаха самой Санктины, поэтому кажется, словно машина новая, только что купленная, и сели в нее в первый раз.

Юстиниан говорит:

— Отличная машина. И устроено у вас все интересно.

Санктина смеется, и смех у нее выходит звонкий, льдистый, но живой.

— Ты, наверное, ждешь экскурсии. Я ее проведу. В конце концов, я ненавижу радио.

Но некоторое время онамолчит. Снова распахивает портсигар, закуривает вторую сигарету и уничтожает ее так же быстро.

Я вижу никотиновую зависть Офеллы, она крутит в руках свою розовую зажигалку с блестками, но не хочет спрашивать, можно ли ей закурить. Я надеюсь, что Грациниан всем понравится больше.

— Как она? — спрашивает вдруг Санктина. Голос ее становится мягче, подтаявшим льдом. Я понимаю, о ком она.

— Пишет книжки и занимается благотворительностью.

— Этого я и ожидала, — говорит Санктина, выпускает дым в зеркало заднего вида, так что за ним я пару секунд не вижу ее лица. А когда снова вижу, оно грустное.

— Она счастлива?

— Думаю, да. То есть, конкретно теперь не знаю, ведь я здесь, и она будет волноваться. Но вообще-то мы любим ее, а она нас.

— Это удивительно.

Мне кажется, что Санктина ревнует маму ко мне. Ведь мама теперь часть чего-то другого, отдельного от Санктины. Словно она думает, что связь между ними разорвана мной. Мне это неприятно, ведь я ничего не хочу рвать и портить.

— Вы знали, что это я?

— Я поняла не сразу. У нас было немного времени, так что мы бы все равно не изменили своего решения. Впрочем, твое сходство с ним очевидно, странно, что я не догадалась сразу.

Она не называет папу по имени, ведь он для нее больше, чем враг. Он забрал ее страну и ее сестру.

— Я бы не стала тебя выбирать сознательно. Но теперь, когда все случилось, я больше не жалею. Все к лучшему, мой дорогой.

— Как вы выжили? — не выдерживает Офелла. Это самый главный вопрос, но мне он кажется неловким. Взгляд Санктины в зеркале заднего вида на секунду замирает. Наверное, она видит отражение зажигалки в руках Офеллы.

Я вижу отражение ее взгляда, который тоже направлен на отражение. Смешно.

— Можешь закурить, — говорит она. — Хотя обычно я исповедую принцип «что позволено Юпитеру, не позволено быку», у меня хорошее настроение.

С Нисой мы разлучены, она сидит рядом с Санктиной, отклонившись чуть в сторону, так что ее в зеркале я не вижу. Я тоже прижимаюсь лбом к стеклу, пытаясь повторить позу, словно это сделает нас ближе.

Офелла закуривает, и удушливого сигаретного дыма в салоне становится больше, это перебивает запах новой кожи и мучительно-сладкого парфюма. Я чувствую, как больно становитсяв голове, и даже начинаю скучать по предыдущим ароматам. Но все это можно терпеть, если смотреть в окно.

Улица длинная, огороженная стенами с обеих сторон, как станция метро, но неизмеримо более широкая и освещенная хорошо, хотя и бездушно. Никаких деревьев здесь нет, оттого все пространство делается совсем искусственным.