Книга И восходит луна, страница 122 – Дария Беляева

— О да, — согласилась миссис Рид. Они обе, не сговариваясь, сделали вид, что не слушали.

Кайстофер продолжил:

— Так что я не хотел бы излишне беспокоить тебя, Эйн. Если моя жена будет заниматься любимым делом, для меня это будет лучшим подарком.

Мистер Рид кивнул и попался в ловушку.

— Кроме того, я хотел бы купить двадцать процентов акций "Файзера".

А это значило — войти в совет директоров.

Мистер Рид не потерял лица. Он сказал:

— Подобные вещи предлагаю обсудить не за легкими закусками, а за плотным ужином.

Кайстофер взял один из мячей, подержал на кончике пальца, и Грайс вспомнила игральные кости с бесчисленными гранями.

— Разумеется, — сказал Кайстофер. Он убрал клюшки в сумку. Грайс вспомнила, как Кайстофер говорил, что у него есть мечта — создать конгломерат корпораций, архитектурно охватывающий всю экономикуЭмерики. Идеальную монополию. Мечта эта была далекой, но с его властью и влиянием, а так же временем, отпущенным ему — вполне осуществимой. Кайстофер видел в этом проекте логичное продолжение концепции "конца истории" Фрайнсиса Фукуямы. Рычаги исторических изменений нажаты, демократия западного образца и свободный рынок это финальные точки, к которым придет весь мир, поняв, что иные режимы, даже те, что удерживают боги — нежизнеспособны. Скоро наступит конец революциям и войнам, а значит можно будет преступить к унификации всего мира с помощью корпораций, которые имеют доступ за границы государств.

По дороге через сад миссис Рид увлеченно рассказывала об экзотических деревьях и архитектурных решениях особняка, но Грайс едва слушала ее. Однако автопилот, установленный давным-давно в каждой жрице, готовой в любой момент стать женой бога, вел ее уверенно — Грайс задавала вопросы, ответы на которые ничего для нее не значили.

— Какая чудная эклектика? А что насчет этих балясин, это литьевой мрамор?

Внутреннее убранство дома было не менее шикарным, чем внешнее. Они прошли через просторную гостиную, где, судя по всему, частенько совершались приемы. Сейчас гостиная выглядела одиноко. На кожаном диване сидела девочка лет пятнадцати с пушистыми, черными волосами, совершенно не похожая на миссис Рид. Она смотрела телевизор, занимавший практически все пространство западной стены. Звук от колонок шел оглушительный, так что Грайс сразу не поняла, что говорят.

— Кэйни, милая, сколько раз я говорила тебе не включать телевизор так громко. Ты повредишь свои барабанные перепонки, — сказала миссис Рид громче, чем ей хотелось бы. Наверное, обычно Кэйни это и забавляло. Но сейчас она не отвлеклась от экрана.

— Тут интересно, — бросила она.

Грайс метнула взгляд на экран и замерла. В правительственном кабинете на фоне Эмериканского звездно-полосатого флага сидела Ландси Кэролл. Какое-то интервью, подумала Грайс за секунду перед тем, как осознала, что именно не так. Ландси Кэрролл плакала.

Плакала навзрыд, ее глаза были красными, губы дрожали. Она явно заканчивала какую-то длинную речь. Ландси Кэррол, самый вероятный кандидат в президенты от демократической партии, залпом выпила стакан воды, стоящий перед ней.

— Я служила Дому Тьмы, — сказала она. Глаза у нее сталипустыми. — Я — марионетка. Мы все — марионетки. Я ни разу не приняла самостоятельного политического решения. И вы это знаете. Каждый, смотрящий сейчас на меня — знает. Я предала человеческий род. Свобода Эмерики — ложь! Эмерика не лучше любой другой страны, где боги решают, кому жить, а кому умереть. Я помогала богам развлекаться с вами. Поймите меня и, если сможете, простите. Я верю, что наступит новая эра. Я верю, что ночь человечества закончится. Я верю в то, что самое темное время оканчивается рассветом. Я верю в вас.