Книга И восходит луна, страница 124 – Дария Беляева

— Я понял, — сказал Лаис. Лицо у него стало обиженное, он по-детски нахмурился, и Грайс показалось, что сейчас он закатит истерику, как трехлетний мальчишка. Однако Лаис был куда умнее и надежнее, чем выглядел. Он сказал:

— Будет сделано. Не увидите меня, пока все не закончится. Считайте, что я затаился.

— Да, — сказала Олайви степенно. — Так мы и будем считать, потому что ты — затаишься.

Олайви махнула рукой, жест вышел повелительный, вовсе не забавный, и Лаис встал. Казалось, он сам был шокирован тем, что подчинился мгновенно.

— Пойду собирать вещи, окей?

— Да. И, кстати, Дом Тьмы, разумеется, понимает, что ты — близко. Они традиционалисты, однако это не значит, что они отказываются от газет. Ты и мисс эмериканский пирог знатно веселились в последнее время.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лаис осторожно. Он изучал ядрено-зеленые шнурки на своих кедах.

— Я хочу, чтобы ты был осторожен. Не попадись. Это все, что я имею в виду.

В голосе Олайви никакой теплоты не было, однако и лед чуть надтреснул. Лаис, воспользовавшись этим секундным проблеском, решил закончить общение с Олайви на хорошей ноте. Он почти выбежал из кухни, оставив Грайс наедине с Олайви. Грайс отпила холодного какао и быстро сглотнула. У нее, казалось, разом свело все мышцы. От Олайви шел холод иных миров, который был приглушен у всех остальных, даже у безумной версии Кайстофера. Наверное, Олайви, просидевшая большую часть жизни в полном одиночестве, приобрела меньше человеческого, чем ее сестра и братья. У нее было только то, что дала ей природа — никакого общества. Поэтому она хуже владела своими интонациями, жестикулировала неуловимо неловко, будто ее человеческое тело было инструментом, на котором ее не научили играть.

Однако ее прямая осанка и царственновскинутая голова придавали ей поистине прекрасный вид.

— Ты и Ноар, — сказала Олайви. — Я хочу, чтобы вы подготовили дом. Вы будете присутствовать с нами.

— А Маделин? — спросила Грайс, сама толком не понимая, зачем раскрыла рот.

— Маделин тоже будет с нами. Это своего рода прецедент. Не уверена, что они оценят это, но и скрыть ее присутствие будет невежливым.

Грайс залпом допила какао, как если бы это был виски. Выглядело чудовищно нелепо, наверняка, но лицо Олайви не дрогнуло.

— Ты и Ноар хорошо знаете свое место. Здесь вам его не указывают. Однако, на глазах у Дома Тьмы вам нужно вести себя подобающе.

Грайс вдруг почувствовала, что краснеет. Щеки запылали от злости, она коснулась их холодными ладонями.

— То есть, вы хотите, чтобы Дом Тьмы думал, что вы обращаетесь с нами, как со зверьками, потому что это вопрос престижа?

— Это вопрос традиций. Дом Хаоса, если ты забыла со всеми этими семейными советами и очаровательными посиделками в Сентрал-Парке, это боги. Твои боги. И будь благодарна, что ты не проведешь свою жизнь на коленях, но не стоит думать, что мы так уж сильно отличаемся от Дома Тьмы. А теперь подготовь здесь все к их приходу. Я хочу, чтобы они увидели, что жрецы Дома Хаоса достойно соблюдают весь сложный церемониал нашего завета.

Грайс нашарила сигареты, закурила. Ей ужасно хотелось бросить пачку Олайви в лицо, но она аккуратно ее отложила.

— Заранее спасибо, — механическим тоном добавила Олайви. А потом она просто вышла из кухни.