Книга И восходит луна, страница 50 – Дария Беляева

— Ноар сказал, что это возможно. А он все-таки полицейский.

— Может он просто хотел тебя напугать. Братья так делают иногда.

Маделин никогда не рассказывала о своих родственниках. В интернете писали, что ее родители держали бакалейную лавку. Странно было знать о человеке, живущем с тобой под одной крышей, больше сведений из интернета, чем от него самого.

— Не бойся, — сказала Маделин. — Не думаю, что эти люди — самоубийцы. Не переживай, выпей шампанского и полежи со мной.

— Я думаю, я выпью успокоительного и полежу в комнате, — быстро сказала Грайс.

— Ладно, проваливай, — безразлично бросила Маделин. В ней будто бушевал прожорливый, не разделявший ничто живое вокруг на отдельных существ, голод до любви и физической нежности. И если ей отказывали в этом, она тут же теряла всякий интерес к происходящему.

Грайс было стыдно ее оставлять, хотя она и сама не знала, почему. Маделин с завидным упорством, с упрямством отличницы, уничтожала себя, и Грайс подумала, что она может умереть очень скоро, и нужно чаще быть с ней рядом.

Однако сейчас у Грайс не было сил выдерживать ее душную красоту. Ей хотелось лечь в кровать, накрыться одеялом с головой и забыть обо всем на свете.

Грайс думала, что ни за что не заснет,она даже не стала раздеваться, хотя будь Грайс лишь чуточку менее напряжена, никогда не простила бы себе такой вольности, как лечь в постель в одежде, в которой была на улице.

Укрывшись одеялом, Грайс лежала, не думая ни о чем. Кровавые картинки или навязчивые страхи не затапливали мысли, как стоило ожидать. Грайс уснула, сама этого не заметив.

Проснулась она от ощущения того, что кто-то смотрит на нее. Она не сразу сообразила, где она, как часто бывает, когда засыпаешь днем. Голова болела, под одеялом было душно. Откинув его, Грайс увидела Кайстофера. За окнами уже было темно.

— Здравствуй, — сказал он. — Ты заболела?

— Нет, — сказала Грайс. Кайстофер кивнул. Он явно был озадачен тем, что Грайс спала вечером, в их постели и прямо в одежде. Это нарушало все его представления о вечерах, которые они проводили вместе.

— Ты долго здесь стоишь? — спросила Грайс хриплым ото сна голосом.

— Полчаса, — ответил он.

Грайс поднялась с постели, не спеша умылась. Кайстофер явно был крайне озадачен. Интересно, как он справлялся с конъюктурными политическими решениями? Грайс не думала, что он волновался за нее до состояния остолбенения, однако, его определенно смутило ее состояние.

Когда Грайс вышла, он все еще стоял на том же месте, но теперь смотрел в окно. Она хотела сказать ему что-то, однако Кайстофер опередил ее.

— В данный момент происходит то, что называется еще семейным советом. Ты скажешься больной или хочешь присутствовать? Я приму любое твое решение.

Он говорил об этом так серьезно, будто они решали проблему переезда в другой город или аборта. Грайс даже опешила. Она сказала:

— Я не против семейных советов.

— Тогда давай спустимся в столовую.

У зеркала они оба замерли, приводя себя в порядок. У них были похожие движения — резковатые, нервные. Грайс вдруг улыбнулась Кайстоферу, поняв, что они похожи. Она вдруг испытала короткий, прохладный прилив нежности к тому, что было у них общего.

За длинным столом сейчас было пусто — никаких приборов, никакой еды, а жаль, Грайс с радостью бы поела.