Книга Где же ты, Орфей?, страница 94 – Дария Беляева

— Я не буду никого убивать.

— У тебя другая ситуация, детка. Тебе не нужно убивать. Тебе нужно сделать твоего брата не-живым.

— Королем? — спросила я.

Вдруг Ясон совершенно изменился, циничная комичность исчезла, он мгновенно поправил корону, и мне показалось, что за спиной у нас не шелестят бумагами рыцари-клерки, а ветер перебирает зеленые листья дубов, и шумит морем вереск. Вместо мыла пахнуло дикими цветами и холодным металлом. Я очутилась в книжке о рыцарях, которые в детстве любил Орфей, и Ясон сидел передо мной в сверкающих латах, с золотым мечом и прекрасными глазами героя. Где-то далеко-далеко, в мире нашего детства, было и золотое озеро и сверкающий белизной замок, и все это теперь принадлежало Ясону. Его волосы тоже показались мне золотыми. А кто был в замке? Не-живой король.

И тогда все стало темным с проседью инея, место золота заняло серебро, и уже не вереском пахло, а полынью. Я мотнула головой, и все исчезло. Передо мной сидел Ясон, и в руках у него был не меч, но маркер. Я засмеялась.

Ясон сказал:

— Что? Что, черт возьми, смешного?

Он забавно раздражался. Орест тоже засмеялся.

— Если вы не будете воспринимать меня всерьез, никакой революции не выйдет.

Но мы воспринимали. Несмотря на все его клоунские повадки, мечи и армию клерков, мы видели в нем кого-то, кто может сделать мир хоть чуточку другим.

Ясон сказал:

— Подкожный жемчуг. Держу пари, у вас ходят о нем легенды.

Ясон запустил руку мне под воротник и вытащил ожерелье. Свет, переливающийся в нем, казался почти живым. Какая глупая мысль, он ведь и был жизнью.

— Ты переоцениваешь наше любопытство, — сказал Орест. Но легкой иронии для того, чтобы остановить Ясона, было явно недостаточно.

— Это не просто метка, которую ставят на вас хозяева. Это монеты жизни.

— Мы с Полиником думали,что подкожный жемчуг не менее важен, чем все эти сложные системы очистки воды и воздуха.

— Кто такой этот чертов Полиник?

Я улыбнулась.

— А вы, раз все лучше знаете, этого сказать не можете?

Казалось, Ясон мной доволен.

— Так вот, — продолжил он. — Подкожный жемчуг — это атомы тепла, которое приберегла для нас наша планетка. Это то, что они забирают у нас.

Я не могла вытерпеть ни его самодовольного тона, ни нерасторопной речи.

— Подкожный жемчуг поддерживает жизнь тех, кто внутри. Спящих!

На этот раз Ясон взглянул на меня не как на милое животное. Я почувствовала себя очень важной.

— Хорошо, девочка. Что ты еще знаешь?

В ответ я покачала головой, решив, что не стоит пускаться в пространный рассказ о том, как наши с Полиником плодотворные размышления прервала Ио, которую мы приняли за призрака.

— То-то же. Главного-то вы не знаете.

Мы с Орестом слушали его внимательно, как дети. Я вдруг испытала праздничное чувство — сейчас он скажет такое, что все перевернет.

— Спят они тоже благодаря подкожному жемчугу. Он вшит в них. Одиссей, не к ночи он будет помянут, нашел в своей Пенелопе (хотя я не уверен, что ее звали именно так) именно жемчуг, он видел, как его женщина исторгала из себя эту жизнь. Множество почерневших жемчужинок. Она была изгнана из рая.

Мертворожденная. Есть холодная, мертвая утроба, и рождение из нее означает смерть.

— Так значит, Орфея нельзя вернуть? — спросила я, тут же качая головой, словно даже в вопрос этот не до конца верила.