Книга Аркадия, страница 113 – Дария Беляева

Я посмотрела на Благого Короля. У этого человека была смелое, благородное лицо. Он защищал мир от пустоты многие и многие тысячелетия. Он и сейчас был жив, и мне захотелось стукнуть хорошенько по стеклу, разбить его и трясти Благого Короля за плечи, впиваться ногтями в ткань его богатого одеяния.

Аксель потянулся ко мне и поправил корону. Я тут же отстранилась. Корона очень быстро стала для меня частью моего тела. Я слышала, так бывает у людей, которые носят очки. Я настолько не представляла своей жизни без нее, что уже не помнила, как надеваю ее по утрам. А ночью она всегда хранилась под моей подушкой, и я касалась ее кончиками пальцев.

Корона была частью меня, без нее из меня будто изымали что-то важное, становилось тяжело и больно дышать, но еще я была совершенно пуста внутри, ничего не было, все оказывалось в секунду выскоблено, вынуто. Не так уж сложно было не расставаться с короной, но страшно было потерять ее однажды. Я была уязвима, мы все были.

Аксель — тоже. И его жест, то как он поправил мне корону, был жестом понимания, нежности к самой дорогой моей вещи.

— Я как-то резко свернул с темы боя к теме экзистенциальных терзаний. Так вот, когда герой уже готовилсяснести злодею голову, вмешалась судьба. Меч был занесен, горло открыто, но за секунду до того, как этот тысячелетний спор был бы разрешен, в самый ответственный момент, Неблагой Король всего лишь иглой уколол своего братца. Игла, смоченная ядом, проникла под кольчугу, и усыпила его. Вообще-то, фактически нельзя сказать, по законам Аркадии, что Неблагой Король победил. Критерий один — смерть, победа это смерть. Но при этом совершенно никак нельзя убить Благого Короля, пока он спит, это тоже противоречит правилам, установленным не нами. Я бы даже так сказал: Не Нами.

Аксель неопределенно ткнул пальцем куда-то вверх.

— Нужно победить в бою, а в драке со спящим достоинства, как ты понимаешь, мало. Иными словами, почти проиграв, Отец Смерти и Пустоты, отсрочил конец боя на неопределенный срок. Он не выиграл, поэтому не может демонтировать реку. Но и вершить тут свои дела ему никто не мешает. Так что ситуация, можно сказать, повисла в воздухе. Она несколько неудобная для всех участников. Особенно для тех, кто уже сложил головы во славу своих Отцов.

Аксель вдохнул, будто впервые втянул воздух за весь свой пространный монолог, и принялся наливать себе еще чаю.

— Спасибо за внимание! — провозгласил он. — Я рассказал тебе все не только и не столько потому, что очарован твоими неземными глазами, сапфирами, украшающими твою нежную душу, сколько потому, что то, что я сейчас говорю, напрямую касается некоторых аспектов задания, которое я вам дам.

— Задания? — переспросила я. Мне не понравился тон, на который он перешел официальный и довольно отстраненный. Впрочем, еще меньше мне понравилась улыбка, в которой он расплылся:

— Впрочем, не переживай, дорогая Делия, разумеется, я буду сопровождать вас. Потому что у меня есть понятия о чести! И о хорошем времяпрепровождении.

Он улыбнулся, поправил цветок в петлице.

— Нравится? — Аксель заметил мой взгляд. — Синий, как твои очи!

— Очи? Ты что был скальдом?

— О, я так верно служил Отцу, что даже забыл из какой я эпохи! Впрочем, я появился здесь позднее ваших родителей, я их не знал, и мне было столько же, сколько и тебе, когда я впервые сюда попал. Так что считай сама! Или попросить Констанцию?