Книга Аркадия, страница 169 – Дария Беляева

И именно с этим существом предстояло сражаться Адриану.

Я почувствовала, что становится еще темнее, и даже краснота на небе блекла, угасала. Слабость одолевала меня, накрывала, почти приятная, как теплое одеяло, под которым душно и в то же время очень уютно. Сердце мое билось тем не менее упрямо и болезненно. Я не могла повернуть голову, рука намертво прилипла к снегу. Теперь, я была уверена, тени забираются мне в горло.

Никакого меча у Неблагого Короля больше не было, однако острые лапки, на концах у которых были лезвия, выдвигались вперед, будто приобретая дополнительные суставы, или что там у насекомых.

Мы с Констанцией лежали друг напротив друга. Минус два, подумала я. Кинжалы Герхарда и Делии не причиняли существу никакого вреда, разве что отбивали атаки его быстрых ножек. Адриан воткнул меч, вытащил его, он был испачкан в черной, липкой слизи. Но рана тут же затянулась. Это и не рана была, так, брешь в меде, в магии, из которой сделан был Неблагой Король.

Он почти не сопротивлялся, Адриан снова и снова полосовал мечом это липкое тело, но не мог причинить Неблагому Королю никакого вреда.

Но у меня же получалось, думала я, и слезы наворачивались на глаза. В какой-то момент существо выбилоиз руки Герхарда кинжал, легко, будто все предыдущее было только игрой. Из черноты, окружавшей его, вырвался острый, хитиновый крюк, он вошел под ребра Герхарда с хрустом, который услышала даже я.

— Герхард! — крикнула Делия. И тогда остались только она и Адриана. Неблагой Король отбросил Герхарда, и он ударился о снег, и я подумала, сколько из него сейчас вытечет крови. А из меня — ни капельки, но мы оба умрем. Герхард крикнул, и я увидела брызги крови, срывающиеся с его губ. Зрение вообще стало ярче, острее, я так и поняла, что все заканчивается.

— Сердце! Я все знаю! Это как в сказках! Ищи его сердце!

Слова его были еще более неразборчивыми, чем обычно, и я сама удивилась, что поняла их. И очень надеялась, что понял Адриан.

Сердце, сердце, чертово сердце. Я хотела найти его сама, для Адриана. И хотя язык уже начинал неметь, я надеялась, что успею справиться. Сначала в густой, черной массе я не различала ничего. Продирающиеся сквозь нее и исчезающие лапы — не в счет. Мерзость какая, словно внутри испытывали муки рождения сотни гигантских насекомых. Где было это гребаное сердце? Все пульсировало, двигалось, извивалось. Мой взгляд никак не мог сосредоточиться, выхватить нужное. Тогда я попыталась отметить хотя бы что-то неизменное в этом текучем образе. И тут мне в голову пришла мысль — сердце ведь может выглядеть не как сердце, не давать никаких подсказок. И я увидела, что по всему телу этого существа тут и там путешествует, возникая и исчезая, отросток совершенно нефункциональный — сплетенные друг с другом в единый, тесный клубок извивающиеся черви. Длинные, похожие на дождевых и могильных одновременно, жирные. Они напомнили мне материал, из которого была создана башня. А, может быть, и являлись им. Я тут же захотела крикнуть, что сердце, вот оно. Червивое сердце, сердце Короля Червей! Бей в него Адриан, бей!

Но голоса не было, язык не двигался, как бы я ни старалась, и даже рот открыть не получалось, будто его зашили. Я была так близко к тому, чтобы спасти Адриана, и я не могла. Сердце появилось перед ним, и тут же снова утонуло, будто подразнив. Адриан отрубал лапу за лапой, меч легко их резал, но все новые вылезали, вылуплялись из густого, черного сиропа, похожего на мерзкую лакрицу.