Книга Аркадия, страница 26 – Дария Беляева

— Короче, история там мутная.

— Вы что сбежали из тюрьмы?!

Я была готова к любым откровениям, я была готова узнать, что мама и папа колесили по Америке и грабили банки, а потом скрывались в Мексике, готова была узнать, что мама и папа торговали наркотиками или занимались мошенничеством, готова была узнать, что они уехали из Польши, потому что там на каждом шагу висели их портреты с запредельной суммой вознаграждения за их поимку. Я всегда понимала, что у моих родителей довольно мутное прошлое, о котором они никогда не хотели мне рассказывать. Но папа сказал:

— Там замешан волшебный парень.

— Вернее, лучше сказать, волшебный мужик, Костуся.

Я смотрела на них и, наверное, мой взгляд ничего не выражал, потому что они продолжили.

— Я была дочкой волшебного мужика из страны на обратной стороне земли.

Я попыталась прояснить ситуацию:

— Из Австралии, мама?

Она помотала головой. Глаза у нее были испуганные и серьезные, точно так же она говорила о пришельцах.

— Нет. Под землей. Я была рада там оказаться. Там бы они меня точно не нашли. Я была в безопасности. Он говорил, что первый человек на земле, первее Адама, и он должен присматривать за рекой вместе со своим младшим братом. А чтобы управлять своей огромной страной, ему нужны принцы и принцессы.

— Заливал, наверное, — добавил папа. — Я тоже там жил, мы там с твоей мамой познакомились. И полюбили другдруга, потому что мы — поляки. В общем, мы жили в сказке.

— Там было как в Нарнии!

— Только в очень злой Нарнии!

— Нарнии в мескалиновом бэд-трипе! Иногда он посылает существ из-под земли, чтобы они пугали и убивали людей!

— А потом люди пишут в крипи-треды!

— Он король мертвых, и тех, кто хуже мертвых!

Я издала бессловесный крик куда-то в небо.

— Мы абсолютно серьезно! Послушай нас, милая! Мы хотим тебе только добра!

— Вы — придурки, и я вас ненавижу! — выпалила я. Родители замолчали. Разом закрыли рты. Они никогда прежде не слышали от меня таких слов. Но они никогда прежде и не несли такой бред. По крайней мере, одновременно.

— Проспитесь, — кинула я в качестве удачного завершения. А потом быстрым шагом пошла дальше. Они, в своих глупых маскарадных костюмах, так и остались стоять позади. Злая Нарния, крутилось у меня в голове, злая Нарния. Почему я должна нянчиться со своими родителями и их наркоманскими фантазиями в своей день рождения? Я всегда была той, кто следил, чтобы они добрались домой, я всегда была той, кто готовил им еду и покупал лекарства. Но сейчас я хотела быть девочкой, которая попадет сегодня домой. Мне даже не было страшно идти по вечернему, почти ночному парку. То есть, определенные жуткие аспекты были. Например, мысли о том, сколько возьмет с меня таксист. Тут и там вырисовывались пьяные взрослые в смешных костюмах, подростки без костюмов вовсе, стайками бродящие по темному парку, представляя, наверное, что они в лесу. Один раз я даже встретила компанию, сидевшую на, наверняка, промокшем пледе и рассказывавшую страшные истории, передавая друг другу фонарик. Девочка, подсветив фонариком скуластое, обласканное тенями лицо, говорила:

— Кот был такой тяжелый, будто земли наелся.

Меня эта фраза насмешила. Кого вообще может напугать история про тяжелого кота? Но дети будто языки проглотили, смотрели на девочку и слушали. А мне куда более жуткими показались ее увлеченные, залитые светом фонарика глаза. Иногда человеческое лицо, при определенном свете, может напугать. Непривычные пропорции, видимая симметрия или асимметрия, искажение привычного пугают нас. Все самые страшные монстры в фильмах ужасов построены на искажении человеческих пропорций. Кому страшны драконы или гигантскиеволки? Страшно то, что должно было быть человеком, по всем признакам, но почему-то только напоминает его. В робототехнике есть даже специальный термин — «Зловещая долина». Слишком похожий на человека монстр кажется уродливым вдвойне.