Онлайн книга «Прощай, творение»
|
Они втроем раздеваются, Адам остается в полном облачении, и Габи тут же ему завидует - как только она скидывает одежду, кожа ее тут же покрывается мурашками. Габи распускает свои длинные косы, пробует замотаться в волосы, но это не особенно помогает. - А в чем будет заключаться ритуал? - спрашивает Адам. - Ничего особенного, малыш, - говорит Раду весело. - Потанцуем под луной, каждый из нас нанесет тебе небольшую ранку, твою кровь уйдет воде озера. Стандартная процедура символической смерти, чтобы нивелировать твою неестественность перед природой, плюс вода как витальный ингредиент. - Это точно не опасно, Раду? - спрашивает Адам, но смотрит на Кристанию. Кристания мотает головой, лицо ее становитсясовершенно невыразительным. - Взойди на мост, Адам, - говорит она нежно. Адам поднимается. - Отвернись, - говорит Раду. Адам разворачивается к воде, похожий на капитана корабля, захваченного пиратами, которого подталкивают к краю на корм акулам. - Хорошо, - говорит Адам куда-то в сторону озера. - Мне уже порядком надоело видеть голых людей, хотя я и очень вам благодарен. - Тебе спасибо, - мурлычет Раду. Танец это обычно не элемент ритуала. Нужно настроить себя на нужный лад, вот и все. Синхронизироваться с миром, которому ты жертвуешь. Который ты жертвуешь. Самый важный процесс, как говорил Раду, будет очень прост. Они просто должны нанести Адаму раны в трех местах силы. Голова, сердце и половые органы. Говорил об этом Раду очень просто, и Габи все тоже казалось очень простым. До того как они создали Адама. Габи закрывает глаза, стараясь почувствовать ночь. От холода немеют ступни, но, впрочем, сотни лет назад, только начиная учиться у Раду, она больше времени проводила обнаженной, чем одетой в любое время года. У каждого свой стиль в колдовстве. Гуннар вот, небось, проводя ритуалы, не раздевается. Может, он и в душе не раздевается, черт его знает. Габи старается думать о чем угодно, кроме того, что сейчас происходит. Она представляет мелодию, под которую танцует, и очень скоро движение захватывает ее, позволяя забыться. Холод снаружи и жар разгоняемой танцем крови внутри создают то самое состояние равноудаленности от всего на свете, неприсутствия в обычном, профаном мире. Когда Габи открывает глаза, она видит, как Раду наклоняется и берет серп. Он проверяет пальцем его остроту, слизывает оставшуюся на нем кровь. Габи смотрит и на Кристанию, по щекам у нее текут слезы, плачет она совершенно беззвучно, но оттого не менее горько. Раду уже делает шаг к Адаму, когда Адам говорит: - Подождите? Может быть, почувствовал что-то? - М? - тянет Раду. - Перед тем, как вы меня оживите, я хотел бы кое-что сказать. Мне это кажется очень важным. Именно сейчас. Особенно сейчас. - О, боги, - говорит Раду, крутит в руках серп. - Валяй, дорогой. Адам разворачивается, но смотрит он куда-то поверх них, в беззвездное ночное небо, в пустоту. - Господа, - начинает он хорошо поставленным голосом, а потом вдруг продолжает очень просто.- Вы сделали для меня то, что никто и ни для кого больше не делал. Пусть я вас почти не знаю, я обязан вам жизнью. Из всех подарков, вы дали мне самый дорогой - возможность дышать этим воздухом, смотреть на все это, на людей и мир. Возможность и дальше делать то, что я люблю. Да даже просто возможность быть. Все это здорово, совершенно неожиданно, и я совсем не знаю, как вас отблагодарить. Может, я и не помню, кем я был при жизни, но точно помню, что в загробный мир я не верил. По-моему, я вообще ни во что не верил. Но сейчас я знаю, как сильно мне повезло, и я счастлив. Я очень счастлив благодаря вам. Спасибо, спасибо, спасибо. Совсем не знаю, что еще сказать, но надеюсь, что вы почувствуете, что я имел в виду. |