Книга Прощай, творение, страница 85 – Дария Беляева

Как бы он хотел подольше поговорить с ними после всего. Но Гуннар ни слова не сказав остальным, мысленно велел Францу поторапливаться. Франц едва успел обменяться телефонами с остальными.

Гуннар, Раду, Айслинн и Ливия вообще вели себя так, будто не знают друг друга. С тех пор, как Шаул закончил, они ни словом не обменялись. Наверное, так соучастники страшного преступления, начав новую жизнь, в которой неожиданно встретились друг с другом, делают вид, что они незнакомы. Франц же ни о каком преступлении даже не знал, но, хотя сын за отца не в ответе, точно так же за него расплачивается.

Как и Габриэлла, как и Кристания, как и Артем. И еще тот неразговорчивый мужчина, чьего имени Франц даже не запомнил. Но и с ним тоже Франц ощущает смутную, хоть и неприятную, близость.

Габриэлла показалась Францу очень милой. Она смешливая девочка, любящая если не приврать, то приукрасить все, что говорит, умная и хваткая, но витающая в облаках. С Кристанией сложнее, Франц и сейчас не может определить,какое ощущение она вызвала у него. С одной стороны в ней есть что-то жутковатое, противоестественное, и взгляд у нее самую малость стеклянный, странно сочетающийся с нежностью. Как у обдолбанной хиппи, так бы Артем сказал. С другой стороны, она невыразимо красива и знает химию. Будь они в чуть менее отчаянном положении, Франц, может быть, пригласил бы ее погулять. Хотя, скорее всего - нет. Не решился бы, хоть Кристания и была первой девушкой, которая понравилась ему за добрую сотню лет.

С Артемом общий язык, оказалось, найти легче легкого. Компанейский и добродушный, он сразу Францу понравился. Обмен многозначительно-непонимающими взглядами только усилил приязнь между ними. Франц и сейчас чувствует с Артемом тот странный вид связи, возникающий между растерянными людьми. Именно так когда-то Франц подружился с Эрихом, его бывшим соседом по комнате. Они ничего не понимали в устройстве университета, и все время терялись вместе.

Надо же, Эрих давным-давно состарился и умер, разочаровав родню завещанием, по которому все его деньги отходили психиатрической больнице. А Франц живет и сейчас, когда стареют уже внуки Эриха.

Медленно-медленно Франц приходит к одной очень простой мысли. Может быть, пожил и хватит уже? Может Францу надо смириться с тем, что и он умрет. Сбежав от смерти один раз и надолго, он трусит теперь. Сто двадцать девять лет, думает Франц. Он прожил уже сто двадцать девять лет. Это много, но даже не мировой рекорд среди обычных людей.

Вот бы еще лет хотя бы сто, а может быть двести. Франц вздыхает, смотрит на таксиста и почему-то тут же отводит взгляд, ему становится стыдно.

Они доезжают до Управления. Время уже позднее, в здании остаются только дежурные. Вводя бесконечные коды, Гуннар выглядит совершенно спокойным. Франц думает, что это не лучшее место для того, чтобы говорить. Но, может быть, Гуннар говорить и не собирается.

Белые, больничные коридоры, которые они минуют, Франц по-своему любит. Отчасти Управление куда больший дом для него, чем стерильная съемная квартира, где он только спит.

Ведь и Управления больше не будет. Нет, глупости, просто нельзя позволять себе поверить. Франц почти ненавидит Гуннара за то, что, пока он тонет в потоке собственного сознания, Гуннар не хочет ни слова ему сказать. Они поднимаются в лифте, взеркале Франц видит их обоих. Они совершенно не похожи, но одинаково держатся - вымученно-прямо, сохраняя предельно безразличные выражения лиц.