Книга Мой дом, наш сад, страница 78 – Дария Беляева

- Загадка, - говорю я.

- А, да, точно. Галахад возомнил себя великим волшебником, который загадывает загадки юным ученицам. Живой король обладает реальной властью прежде всего или даже исключительно потому, что является функционером культа мертвых. Как думаете, что это значит?

Мы замолкаем. Я стараюсь прокрутить эту фразу в голове, но мне мешает страх того, что я раздавила какое-нибудь маленькое насекомое, будучи слепой. Страх этот затягивает меня настолько глубоко, что я почти готова заплакать, но, стараясь сохранить лицо, напряженно смотрю в потолок, а вижу моих друзей, как будто смотрю с потолка. Ребята думают, или же, делают вид, что думают, занятые своими собственными проблемами.

Мы молчим, и комнату заполняет развеселый голос человека, который заполучил девушку и машину, недоступные для его рабочего класса. Кэй мелодично подпевает, и никто не возвращает его к умственной работе. В конце концов, от Кэя гениальных идей никто не ожидает. Но, неожиданно, именно он говорит первым:

- Культ мертвых это же культ тех чуваков, которых закапывают?

- Да, Кэй, - снисходительно хмыкает Ниветта. - Именно.

- Может тогда все, что нам нужно - в саду? Ну, закопано. Как дохлые чуваки.

Снова западает тишина, разбавленная лишь рок-н-роллом, повествующим о любви к самой клевой девушке, которая не перестает жевать жвачку. А потом Моргана говорит:

- Ты знаешь, Кэй, довольно неплохо. По крайней мере, это рабочая версия. Еще предложения? Вопросы?

Мы с Ниветтой молчим, Моргана свою лепту тоже не вносит. Для меня фраза, сказанная Галахадом, звучит как полная бессмыслица. То есть, в сборнике научных статей, она, конечно, чувствовала бы себя как дома, однако в качестве загадки вызывала в уме больше вопросов к формулировке, чем концептуальных идей.

- Ладно, - говорит Ниветта. - Вопрос к тебе, Кэй. Как мы собираемся копать, чтобы этого не заметили? И, самое главное, что мы собираемся перекопать? Весь сад?

- Нет, - говорит Моргана. - Лилия и роза - цветы королевской власти, детишки. Так что мы наколдуем себе лопаты и посмотрим, что находится под нашими милыми клумбами!

- А приколись - входв ад!

- Ой, заткнись, Кэй!

Моргана целует меня в щеку, говорит:

- Не переживай, мышонок, мы скоро вернемся.

- Вы что оставите меня здесь в абсолютном одиночестве?

- Почему же? - спрашивает Моргана. - Твое умозрение будет с нами. Просто ты сейчас несколько недееспособна, и если нам придется, скажем, быстро убегать и прятаться, выдашь нас всех.

- Как плохой разведчик в фильмах про войну, - говорит Ниветта. - И будет драматичный момент. И весь отряд погибнет. Опционально: кроме тебя, а ты будешь страдать.

- Так что полежи здесь, мышонок.

Я одновременно обижена и довольна. Обижена, потому что они бросили меня, оставив в комнате Морганы, а сами пошли выяснять великие тайны нашего бытия. А довольна, потому что я устала, мало спала, а когда спала видела чудовищные сны, и теперь я могу просто полежать в спокойствии, в тихой комнате. Я и не надеюсь, что засну. Любое, даже легчайшее нервное потрясение способно лишить меня сна. Я стараюсь просто расслабиться и отдохнуть. Открыв глаза, я вижу, как Кэй, Ниветта и Моргана выходят из школы. На ступеньках курит Ланселот. Сад обезображен мертвыми птицами, облит кровью, и невероятная красота цветов в ровно высаженных, ухоженных клумбах кажется неправильной, я вижу набухшие капли крови на анютиных глазках, придавленные мертвыми птицами хризантемы. Яблоневый цвет из белого стал красным. Сад кажется прекрасной картиной руки ментально исковерканного художника, цветы и кровь, и соответствующий запах, витающий в воздухе. Ланселот свистит Моргане, Ниветте и Кэю.