Книга Маленькие Смерти, страница 101 – Дария Беляева

— Мы должны спасти твоего отца, Мильтона. И еще одного мальчишку — твоего троюродного брата.

Я думаю, что Мэнди совершенно верно не говорит, что загадочный троюродный брат — тот убийца, список жертв которого видела Ивви.

— От кого? — спрашивает Ивви, и я чувствую, как несмотря на весь ее скепсис, что-то внутри у нее все-таки вздрагивает, волнуется.

— От нашего первопредка из Ирландии.

— Звучит невероятно бредово, — шипит Ивви. — Что случилось с моим так называемым отцом?

Мэнди с полминуты молчит, видимо, решая, какую часть правды Ивви нужно рассказать. Наконец, она говорит:

— Если ты не поможешь, он сойдет с ума.

— Я сейчас сойду с ума! Что происходит?

— Ладно, — говорю я. — Дело в том, что основатель нашего с тобой рода был чокнутым маньяком и колдуном.

— Что?

— И он сбежал из мира мертвых, а Мильтону, как старшему в роду, от этого очень плохо.

— Что, прости?

— Ивви, я и без тебя знаю, что это бредово звучит.

— Если Мильтон допился, я готова ему помочь. Что нужно сделать? Отвезти его в реабилитационную клинику?

— Нет, пойти с нами на кладбище и заточить в бутылку дух нашего первопредка с помощью свиной головы.

— Ты не рожден дипломатом, Франциск.

Я вижу, как Мэнди запивает таблетку дрянным кофе. Она молчит больше, чем ругается, что ей совершенно не свойственно.

— Господи, Ивви, — говорю я. — Ты готова, чтобы из-за твоего упрямства пострадали люди?

Я не говорю «семья», ведь у Ивви не такие понятия о семье, как у нас.

— Хочешь, — предлагаю я. — Свожу тебя в мир мертвых?

— Нет! Я ничего не хочу об этом знать. Семейка экстрасенсов, даже очень богатых, меня не радует, перспектива участвовать в вашей шизофрении меня не радует, и я хочу знать, как я могу помочь отцу нормальным, человеческим способом.

— Попытаться поверить в то, что тебе говорит брат. Достаточно человечно для тебя?

Я замечаю, что мы с Ивви уже почти орем друг на друга, и думаю, что раньше никогда с ней не ругался по-настоящему. Дождь припускает сильнее, будто бы кто-то там, наверху, включил кран на полную мощность.

Мэнди пьет свой дрянной кофе спокойно, будто бы вообще ничего не происходит, и вдруг напоминает мне папу этой невозмутимостью.

— Ты что не понимаешь, как это звучит, Франциск?!

— Какая разница, как это звучит, если это правда, Ивви?!

Я и не замечаю, что мы с Ивви уже стоим, пытаясь друг друга перекричать, пока не встает Мэнди. Она упирается руками в стол, и от пальцев ее расползаются, как червячки или змейки, ниточки тьмы, складываясь в необычно красивый узор, похожий на кружево. Ниточки взбираются вверх, по чашкам, и те мгновенно разлетаются на куски.

Ивви замолкает, и я замолкаю, будто у нас обоих враз отняли дар речи. Отдернув пальцы от стола, пока полоски тьмы не коснулись ее, Ивви делает шаг назад, продолжая смотреть на стол.

— Не туда смотришь, девочка, — говорит Мэнди. — Смотри на меня.

И я вижу, что на кухне становится куда темнее, и тени ползут по стенам и потолку. Если бы за окном не было ни облаков, ни неба, я подумал бы, что Мэнди вытащила нас в мир мертвых. Но Мэнди, казалось, вытащила мир мертвых — к нам.

Ивви смотрит на нее, и я смотрю. Вдруг я понимаю, что то, что происходит с Мэнди страшнее и зрелищнее теней, ползающих по стенам. Мэнди кажется ведьмой или богиней, кем-то совершенно не имеющим отношения к человеку. С первого взгляда не понятно, что именно не так: у нее не отросли длинные зубы или когти, она не летает над полом, от нее не идут волны пламени.