Книга Маленькие Смерти, страница 3 – Дария Беляева

Напрашивается вопрос: если мой отец один из самых богатых людей США, и уж точно самый богатый из имеющихся в мире ирландцев, то почему так одиноки крекеры на полке? Нет ответа.

Собираюсь сделать себе кофе, как единственную альтернативу здоровому завтраку, и увлекаюсь процессом так чрезмерно, что даже не замечаю, как на кухне оказывается дядя Итэн. Впрочем, есть ненулевая вероятность, что я не заметил бы его появления, даже если бы не был так чрезмерно увлечен кофе. У дяди Итэна есть одно чудесное свойство, связанное без сомнения с тем, что он самый младший в семье, а младшим, как известно, чтобы не подвергнуться обструкции, приходится не мешать старшим и вести себя очень тихо. Вторым, чуть менее полезным талантом дяди Итэна, является умение разбираться во многочисленных закорючках и палочках, оставленных после себя шумерами, аккадцами, ассирийцами и вавилонянами. Если бы дядя Итэн был хоть чуточку более самостоятельным, то решился бы покинуть семейное гнездо и отправиться работать куда-нибудь в Йель или Гарвард, но пока он преподает в Луизианском университете, пишет в равной степени гениальные и никому не интересные статьи, и, что самое главное, выглядит довольно счастливым.

Когда я поворочаюсь, и вижу дядю Итэна там, где, как мне казалось, еще секунду назад не было никого, я вздрагиваю, едва не проливая кофе.

— Дядя, тебе не двенадцать, ты уже можешь перестать красться,правда, — говорю я устало.

— Я просто не хотел тебе мешать, — отвечает Итэн, он поправляет круглые, смешные очки. Я вижу, что он сосредоточенно что-то записывает, но язык на котором он это делает с точностью определить не могу.

— Так случилось в этой жизни, что ты тоже живешь в этом доме, Итэн, и имеешь право пользоваться кухней, не стесняя себя в этом. Как насчет такой мысли, а?

Итэн издает какой-то неопределенный звук, находящийся ровно посередине между фырканьем и тяжелым вздохом.

— Тебе сделать кофе? — спрашиваю я.

— Да, было бы здорово с твоей стороны, — кивает Итэн. Итэну уже сорок лет, но иногда я чувствую, будто это я среди нас старший. Пока я завариваю вторую порцию кофе, Итэн продолжает что-то сосредоточенно писать, настолько сосредоточенно, что каким-то своим шестым чувством, не имеющим никакого отношения к одноименному фильму и миру мертвых, я понимаю: ему очень нужно что-то мне сказать. Как только я ставлю перед ним чашку, он подтягивает ее к себе и смотрит на меня самым кротким взглядом, на который только способен человек.

— У меня, — говорит Итэн. — Есть коллега. Чудесная пожилая леди.

— И что?

— Она умерла.

— Ага, это бывает с пожилыми леди, даже с самыми чудесными.

— Фрэнки, не паясничай, — отдергивает меня Итэн, но получается это как-то слишком тактично и ненавязчиво, так что никакого желания прекратить у меня не возникает.

— Так вот, — продолжает Итэн. — А еще у нее есть сестра, тоже чудесная, пожилая леди.

— И она тоже умерла?

— Нет, она вполне жива и продолжает преподавать. Они — близнецы.

— Только не говори, что ты встречался с одной из них, и теперь не можешь понять, какая умерла.

— Иногда ты очень мерзкий, Фрэнки. Даже отвратительный. Дело в том, что мисс Дюбуа, которая живая, подвергается нападкам миссис Дюбуа, которая мертвая.

Я молчу некоторое время, пытаясь справиться с очень противоречивыми чувствами. С одной стороны, Итэн единственный верит в то, чем я занимаюсь, с другой стороны желание по-настоящему помочь кому-нибудь в мире мертвых, может быть разрушительным не столько для карьеры, сколько для разума.