Книга Маленькие Смерти, страница 4 – Дария Беляева

— Пусть приходит ко мне, когда я буду выступать, — говорю я медленно, надеясь, что можно будет обойтись этим.

— Мисс Дюбуа не нужно плацебо. Ей нужно помочь.

Итэн некотороевремя молчит, а потом добавляет:

— Пожалуйста.

— Хорошо, что ты, по крайней мере, слезу не пустил, иначе я бы совсем перестал уважать тебя.

Итэн принимается водить ногтем по закорючкам, нарисованным им на бумаге, видимо, временно отступив. Отпив кофе, он чуть морщится и дело явно не во вкусе потребленного.

— Мисс Дюбуа, живая, очень несчастная женщина. Она потеряла единственного близкого человека, и ей очень страшно. Ты мог бы прийти к ней, просто прийти, и посмотреть, что там и как. Она могла бы тебе заплатить.

— Я не беру денег за то, что делаю по-настоящему.

— Какое сомнительное благородство, Фрэнки. Если бы твой отец не брал денег за те из его таблеток, что действительно помогают…

— То мы не потеряли бы и двух процентов прибыли.

Я и Итэн, мы оба, вдруг смеемся и — совершенно одинаково. Для приличия, я на некоторое время замираю с серьезным и сосредоточенным видом, а потом все-таки говорю:

— Да. Ладно. Я согласен. Но я еду к ней прямо сейчас. Я мошенничал всю ночь, отличное время для того чтобы поработать по-настоящему и поспать.

На самом деле, конечно, все было решено задолго до того, как я согласился. И я знаю, что Итэн это тоже знает, потому что выдернув из-под листочка с ассирийской, а может быть шумерской или даже аккадской, письменностью второй, на безусловно английском языке, он протягивает его мне. Там адрес мисс Дюбуа, коллеги моего дяди, которую не оставляет в покое призрак ее мертвой сестры.

Надо же, как чудесно начинается мой новый день.

Мисс Дюбуа, как оказалось, обладает недвижимостью во Французском Квартале. Меня, в таком случае, совершенно не удивляет смерть второй мисс Дюбуа — чье сердце выдержит потоки пьяных туристов под окнами каждую чертову ночь?

Французский квартал, отделенный от вполне современного Нового Орлеана почти бесконечной Канал-стрит, пестреет колониальной архитектурой, с ее резными балкончиками и длинными, имперскими колоннами. Почти в каждом доме Французского квартала, на окнах жалюзи, оставшиеся местным домам в наследство даже не от французской, а от испанской культуры. По всей улице разносится в равной степени душный и потрясающий запах пончиков и кофе, нарочито сладкий и возбуждающий аппетит. Во Французском Квартале, кажется, всегда жарче, чем в остальном городе. Может быть, всему винойвысаженные вдоль улицы пальмы, слишком ассоциирующиеся с южным зноем, а может быть обилие туристов. Я, по крайней мере, изнываю от жары ровно с того момента, как вышел из машины. Вынужденный поддерживать имидж, я ношу похоронный костюм, безупречно-черный в любую погоду, а оттого в некоторые месяцы безудержно жаркий. Чувствуя, как разрушаются в моем организме от высокой температуры, белковые структуры, я продвигаюсь по улице с одной единственной мыслью о том, как сильно я ненавижу людные улицы, по которым не проехать на машине.

Мисс Дюбуа живет в самом конце квартала, так что я прохожу, по ощущениям, несколько кругов ада, прежде, чем передо мной предстает ее дом. Дом, надо сказать, не лишенный обаяния старого Нового Орлеана: железный, выкрашенный в черный заборчик, кирпичные арки над входом, подпирающие мансарду с невероятной красоты резной, металлической решеткой по всему периметру. Туристы бы отдали души, чтобы пожить в таком месте, но мисс Дюбуа явно была не из тех, кто меняет традиции на деньги.