Книга Маленькие Смерти, страница 91 – Дария Беляева

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Итэн, грея кончики пальцев о чашку.

— Ну, знаешь, как в кино. Мирового господства? Я имею в виду, вот папа хочет чтобы люди умели пользоваться магией в реальности, Морин хочет уничтожить смерть, а Грэйди-то чего хочет?

Итэн некоторое время размешивает сахар в кофе с таким видом, будто именно этим способом узнает все ответы.

— Я думаю, что ты пересмотрел фильмов, Франциск. Иногда людям и даже чудовищам ничего особенного не надо, кроме как еще пожить на этой земле.

— Думаешь?

— Думаю. По крайней мере, я бы только этого и хотел, проведя двести лет в мире мертвых. А еще знаешь, что?

— М?

— Я бы сошел с ума. Если бы не сошел до того, став каннибалом, к примеру.

— Как ты глубоко вжился в образ Грэйди.

Я подталкиваю к Итэну тарелку с мороженым, он пробует, жмурится и говорит:

— Слишком вкусно, чтобы было стыдно, да?

— Именно. Дядя, а как думаешь, почему Зоуи мне все рассказала, а не папе? Или маме?

Я снова не замечаю, как называю Мэнди мамой.

— Этого я не знаю, Фрэнки, — он некоторое время молчит, а потом добавляет по-детски:

— Я никогда не был в настоящем магазине вуду.

— И не побываешь больше, ты же белый.

— Ты тоже.

— Знаешь, сколько усилий я приложил к тому, чтобы сюда попасть? Я месяц ходил есть мороженое, даже пристрастился к нему, прежде чем Лакиша пригласила меня вниз и…

— О, Господи.

— Нет!

— Тогда ладно.

Я слышу резкий, грудной голос Лакиши:

— Ну? Фрэнки ты закончил с мороженым или как?

Я беру дядю Итэна за рукав, тяну за собой. На двери, ведущей в подсобку написано «Опасно! Идут работы!». Табличка совсем не подходит для помещения, и Лакиша говорила, что ее папа достал табличку на свалке. Дверь ведет к длинной, темной лестнице. Дядя Итэн держится меня с отчаянием, возможным только для человека, который по-настоящему боится темноты. Я темноты не боюсь, по крайней мере с тех пор как стал медиумом. Ничего страшного в ней нет и даже ничего загадочного. В реальности, как и в мире мертвых, мы можем лепить из темноты, что угодно, представляя, что скрывается внутри. И зачем-то куда чаще мы представляем монстров, чем что-нибудь приятное.

Лестница длинная и скользкая, мы спускаемся в подвал, и я чувствую влажный запах отсыревших стен, зябко ежусь от подземного холода. Лакиша ждет нас внизу, между длинными рядами шкафов, похожих на те, в которых хранится вино в погребах. Может быть, однажды именно вино они и хранили, но сейчас содержимое их настолько разнообразно, что у Итэна рядом дыхание перехватывает.

— Настоящее? Все это настоящее?

— Ну, разумеется, — чуточку обижено отвечает Лакиша.

Здесь на полках теснятся вываренные черепа животных рядом со статуэтками Девы Марии в болезненно-алом мафории, самые обычные на вид монетки рядом со связками самых обычных бус, цилиндры и маски, живые и мертвые змеи, тростниковый ром и клочья чьих-то волос, разноцветные свечи, каждая соответствует своему ритуалу, и разнообразные масла. Все будто бы находится в беспорядке, не имеет никакой структуры, но я знаю, что внизунаходится самая безобидная магия, которую любая домохозяйка сможет применить в адрес соперницы с большим количеством голосов на выборы в школьный комитет. Вверху же находятся вещи, которые могли бы уничтожить не только человеческую жизнь, но и душу. Или, даже того хуже, обречь дух на вечные страдания. И, главное, никаких кукол вуду. Вольты делаются исключительно человеком, который хочет их использовать, и никем другим. Впрочем, нитки и солома для их создания вполне имеются — наверху.