Книга Долбаные города, страница 121 – Дария Беляева

Византийски-синим был сервиз, а вот со взятым взаймы возникли проблемы. Может, поэтому родители Леви так часто ругаются? Этот союз просто не может быть счастливым. Я заметил, как пристально смотрит на меня миссис Гласс. О таком вот взгляде я мечтал долгое время, но сейчас он был знаком опасности. Я подумал, что наблюдать нет смысла. Я не долбаный Шерлок Холмс, чтобы понять что-то по складке на ее юбке или искусанным губам. Я сказал:

— Расскажите мне, что происходит! Что с ним?! Я, блин, должен знать!

Я почти закричал, и в тишине кухни, в эпицентре неловкого молчания, вышло у меня внушительно. Миссис Гласс вздрогнула, ее тепло-темные, большие глаза распахнулись еще сильнее. Саул сказал:

— О, так он не в больнице, — и словно бы совсем не удивился. Миссис Гласс молчала, но шевелила губами, словно бы сублимировала речь.

— Вы что серьезно думаете, что я поверил? Будь Леви в больнице, вы бы уже сползали по двери, ведущей в реанимацию, вниз! Он не в больнице! Но где он? И почему вы плачете?!

Мне не хотелось кричать на нее, не только потому, что она была взрослой. Миссис Гласс, может быть, являлась самым добрым и беззащитным существом во всем Ахет-Атоне. Она задрожала, и я устыдился.

— Простите, — сказал я. — Я не хочу на вас ругаться, я не в этом смысле.

— И я тоже не хочу, — добавил Саул, хотя он-то даже не начинал. Я отвел взгляд. Миссис Гласс была на грани истерики, и я понял, что она проболтается, просто потому, что не слишком хорошо контролирует себя. А ведь миссис Гласс считалась лучшим психотерапевтом в нашем городе. Какой позор.

— С ним все в порядке, — повторяла она, словно бы разговаривая с самой собой, убеждая себя, утешая. — Фред позаботится о Леви. Фред не позволит случиться ничемуплохому. Он должен, должен.

Тут она залилась слезами, и я подумал, каким странным видится мир, когда плачешь. Я обнял миссис Гласс точно так же, как обнимал миссис Джонс, и от этого меня прошило ужасом, будто я снова прикасаюсь к матери мертвого ребенка.

— Ну, ну, ну, все будет хорошо, миссис Гласс, не бойтесь, все будет в порядке. Он ведь жив, так?

Она кивнула.

— С ним происходит что-то плохое?

Тут вместо однозначного ответа я получил странное «я не знаю» в виде зябкого передергивания плечами.

— Это как, миссис Гласс? — спросил Саул. Он включился в разговор как ни в чем не бывало, словно мы обсуждали возможность поиграть в «Монополию». Леви всегда восхищался невозмутимостью Саула, а меня она частенько раздражала. Но сейчас я подумал, что это поможет миссис Гласс собраться с мыслями.

— Мой малыш, — сказала она и горше расплакалась. На этой роскошной, просторной кухне совершенно очевидным стало старое утверждение о том, что богатые тоже плачут.

— Мистер Гласс позаботится о нем, вы сами сказали.

Я пододвинул к ней чашку со своим, чуть теплым, чаем. Она обняла ее, как ребенок игрушку. Я подумал: если она будет пить из моей чашки, погрешу ли я против правды, если скажу Леви, что мы почти целовались?

Затем я задумался над тем, скажу ли я Леви еще хоть что-нибудь. Миссис Гласс сделала отчаянный глоток, поморщилась.

— У меня с медом, — сказал Саул. — Хотите?

Она покачала головой, некрасиво, как пятилетняя девочка, утерла маленький, тонкий нос. Она готовилась зарыдать с новой силой, у детей есть такое характерное выражение лица, и я думал, что надо ловить момент, пока она еще в силах говорить.